Андрей Посняков - Капитан-командор
— Что такое, милый? — присев рядом, озабоченно поинтересовалась Бьянка.
— Говорю, мы здесь долго можем бродить.
— Так что же, Лина с Майком нас не ищут?
— Думаю, что ищут. Ты пей водичку-то, пей.
Молодой человек успокоительно погладил девушку по плечу и задумался. Если эта река — Южный Форк, то и шоссе должно быть где-то совсем рядом, рано или поздно оно обнаружилось бы, чай, не иголка… А вот если эта речка вовсе не Южный Форк? Ведь кто знает, как они с Бьянкой тут очутились? Может, и в самом деле, вечером в баре траванулись каким-нибудь пойлом, вышли подышать, прогуляться… вот и зашли черт те куда. А утром, придя в себя, почему-то решили, что эта речушка — именно Южный Форк. А вот — не факт! Тем более если учесть вдруг постигшую обоих амнезию.
— Милая, ты точно больше ничего с ночи не помнишь?
— Кроме того мужика с колымагой — ничего!
— И в бар мы никакой не заезжали?
— Да не помню я!
— И я не помню… Вот так погуляли! Слушай! — Громов покусал губу, стараясь прогнать нахлынувшие вдруг в голову мысли… скорее, даже намек на них, но намек не то чтоб неприятный — ужаснейший! — А ты вспышку помнишь? Ну словно солнце… ночью.
— Вот вспышку — помню! — охотно кивнула Бьянка. — А после нее — ничего.
Андрей похолодел. Нет! Быть такого не может! Ведь он сам — живое доказательство того, что никакой Третьей мировой не было… однако…
— Я пойду, — девушка поднялась на ноги. — Туда… недалеко. Ну мне надо.
Пописай, пописай…
Махнув рукой, молодой человек отвернулся и стал смотреть на воду, на бурное, местами даже с пенными завихрениями течение, на желтую отмель и черное спокойствие омута с нависшими ивами и ракитой.
От созерцания его отвлек громкий крик Бьянки.
— Что такое?!
Едва не упав в воду, Андрей стремглав бросился на зов… что ж такое могло случиться? Не дай бог, укусила змея!
— Эй, милая! Ты как?
Да нет… судя по всему — не змея. Юная баронесса, как ни в чем ни бывало стоявшая посреди небольшой поляны, обернувшись на зов, показала рукой на опушку:
— Смотри-ка, хижина! Пойдем, глянем.
— Идем!
Радостно переведя дух, Громов обогнал девушку, подбежав к хижине первым. Горбыль, маленькое — без всякого стекла — оконце, крытая соломою крыша, грубо сколоченная дверь с деревянной — из коряги — ручкою.
— Хижина дяди Тома, — улыбнулся молодой человек. — А ну-ка, посмотрим, что там у тебя внутри?
Из мебели внутри оказался только небольшой самодельный стол, больше напоминавший картофельный ящик, да неширокие нары, застланные какой-то плетенной из травы циновкою. На прибитой прямо над нарами полке стояли какие-то туеса и небольшая деревянная шкатулка, похожая на ящичек для сигар. В шкатулке обнаружилась металлическая пластинка, кресало и трут — огниво! В одном из туесов белела на самом донышке серовато-белая россыпь. Громов осторожно понюхал, попробовал на язык…
— Соль! Похоже на охотничий домик. Только вот это… огниво — слишком уж экзотично, могли б и спички оставить. Хотя в сезон дождей спички, конечно, отсырели бы.
— Глянь-ка, милый, — острога!
Бьянка взяла стоявшую в углу палку с примотанным бечевою обломком лезвия:
— Удобная вещь — рыбу бить можно!
— Тут, видно, охотники на ночлег останавливались. И рыбаки…
Да, скорее всего, именно так дело и обстояло — обыкновенная охотничья избушка, правда, хиленькая, сибирским заимкам не чета, так тут ведь сибирских морозов не бывает, да и снег — редкий год выпадет — и тут же растает. Основательно — из бревен — строить незачем, достаточно вот горбыля… Впрочем, нет, это не горбыль — какие-то тоненькие деревья, что-то типа хвороста.
Обычный домик. И все же немного странно… Странно, что на стенах не было ни одной картинки, к примеру, вырезанных из какого-нибудь журнала полуголых девушек или чего-то подобного, не имелось никакого ведра, котелка или, скажем, кофейника, пусть даже самого старого, жестяного. Да и рыбаки, и охотники наверняка оставили бы запас круп в какой-нибудь пластиковой или стеклянной таре, уж точно не в туесах из коры! И ножик бы где-нибудь обнаружился, и топор — как без топора-то? Впрочем, топор может быть…
— Надо бы снаружи топор поискать…
— Тсс!!! — отвернувшись от окна, баронесса приложила палец к губам.
— Что такое? — шепотом осведомился Громов.
— За нами кто-то следит! — девушка тревожно моргнула и на всякий случай покрепче сжала только что найденную острогу.
— Следит?
— Наблюдает. Во-он, за барбарисовыми кустами — смотри.
— Никого не вижу! — всмотревшись, честно признался молодой человек.
— Плохо смотришь, — Бьянка фыркнула, подавшись вперед, словно почуявшая дичь охотница. — Не видишь, как шевельнулась ветка? А ветра-то, между прочим, почти что и нет.
— Так сейчас выйдем да спросим, что ему надобно? — пожав плечами, решительно заявил молодой человек. — Заодно и дорогу узнаем…
— Стой! — баронесса быстро схватила Андрея за руку и нетерпящим возражения тоном тихо повторила: — Стой. Он следит за нами тайно, значит — боится. Ты точно его спугнешь! Убежит — не поймаем.
Громов лишь головой покачал:
— Бред какой-то! И что ты предлагаешь?
— Предлагаю его сюда заманить, в хижину. А потом быстренько захлопнуть дверь и оп! — птичка в ловушке!
— Хорошо, так и сделаем, — чмокнув девушку в щеку, прошептал Андрей. — Правда, хочу заметить, что в тебе просыпаются весьма неожиданные таланты. Однако… как мы его заманим?
— А уж это предоставь мне! — азартно сверкнув глазами, Бьянка усмехнулась и потерла руки. — Как выйдем, я буду говорить, а ты во всем соглашайся и кивай. Договорились?
— Ага… А как ты думаешь, кто это?
— Не знаю. Скорее всего, какой-нибудь подросток. Чего-нибудь натворил, а теперь прячется.
— Да, это может быть. Вполне, — согласился Андрей. — Только не обязательно натворил, и не обязательно один — может, их двое или больше. Эти ребята просто здесь играют, как мы когда-то в детстве. Где ведь только не лазили! Может, не стоит их никуда заманивать… просто поговорить?
— Хотели б поговорить — уж давно б показались бы, — резонно возразила баронесса. — Точно говорю: будешь звать — убегут. Ну пошли, чего тут сидеть-то?
Щурясь от яркого, бьющего в глаза солнца, Бьянка с Андреем вышли на улицу. Сейчас, в конце октября, и здесь, в Южной Каролине, особой-то жары уже, слава богу, не чувствовалось, так, градусов двадцать — двадцать два, вряд ли больше.
— Ах, милый, — девушка томно потянулась, показав пупок, и, обернувшись к Громову, громко спросила: — Так мы что, все в этой хижине так и бросим? А вдруг кто-нибудь украдет?