Александр Конторович - Выжженая земля. Тетралогия

— А конфликт с ФСБ вам нужен? На ровном месте, смею заметить!

— Звоните.

Набираю номер.

— Дежурный по управлению старший лейтенант Комаров!

— Добрый день, Витя. Это Рыжов звонит…

Кратко поясняю ему суть дела. Дежурный задумывается.

— Кому доложить-то?

— Начальнику управления, может быть?

— Э-э-э… ну нет, это невозможно… нет его.

— Так секретарю его сообщи, он уж найдёт кому передать.

— И его тоже нет.

Что за чертовщина? Куда все делись?

— Ну, так Леонтьеву передай! Он дядька умный и опытный, сообразит, что делать.

— Добро! Сейчас, у телефона обожди!

Показываю трубку старшему визитеру и ехидно ему улыбаюсь. Он невозмутим.

— Рыжов? — оживает мобильник в моей руке. — Это полковник Леонтьев. Что там у вас?

Повторно пересказываю ему всё происшедшее.

— Ну, и съездите с ними в отдел. Наш сотрудник подъедет туда.

И полковник кладёт трубку.

Что-то я туго стал соображать… Это, интересно знать, как понимать прикажете? Сдать своего недавнего сотрудника полицейским? Да, я не действующий уже опер, но, черт возьми, совсем недавно, они ко мне и на пушечный выстрел не подошли бы!

Нет, что-то в нашем мире криво пошло…

Выхожу с полицейскими на площадку и спускаемся вниз.

На улице передо мною распахивают заднюю дверь уазика. В собачник залезать? Увольте!

— Нет уж, ребята, в этот ящик я не полезу. Давайте уж, такси возьмем. Черт его знает, кого вы там раньше возили, ещё подцепишь чего-нибудь…

Сержант с автоматом мрачнеет, но ничего не говорит. Зато открывает рот старший.

— Хорошо, садитесь на заднее сиденье. Как хотите, мы для вас лучше же сделать пытались. Так ведь тесно ехать будет…

— Ничего, потеснимся. В тесноте, да не в обиде.

Минут через двадцать мы остановились у отделения. Пройдя мимо дежурного и оставив там автоматчика, поднимаемся на второй этаж и заходим в один из кабинетов.

— Присаживайтесь, Сергей Николаевич, вон туда, — показывает рукою старший.

Сам он устраивается напротив.

— Паспорт ваш можно?

— Ради бога! В чем дело-то?

Вместо ответа он раскладывает на столе казенный бланк. Протокол допроса. Хм… С чего бы это? Опер (это теперь абсолютно ясно) сноровисто заполняет бланк. Второй опер молча сидит у двери.

— Так… Имя, фамилия, проживает… угу… Ну что ж, Сергей Николаевич, приступим?

— Давайте уж нашего сотрудника дождемся, хорошо?

— Как хотите…

Он продолжает рассматривать свои бумаги, которые достает из толстой папки. Младший и вовсе не обращает на меня внимания. Что-то тут не так… если меня в чем-то подозревают, то вели бы себя иначе… Или это у меня паранойя такая?

В дверь постучали, и на пороге возник майор Хлебов. М-мать! Уж лучше бы никого и не присылали! Этого типа из оргинспекторского я на дух переносить не мог. Да и он испытывал ко мне похожие чувства. Как сотрудник, это был не то, чтобы, ноль, — а скорее, отрицательная величина. Но вот мозг выносить своими придирками он умел! Да ещё как!

— Здравствуйте… — с сомнением оглядывая комнату, произнес майор. — Где-то тут у вас… а! Вижу. Бывший майор Рыжов.

— Почему бывший? Отставной! — не согласился я.

— Да? Это что-то меняет?

С глаз долой — из сердца вон! Прямо-таки про нынешний момент сказано. Ох, и сказал бы я тебе…

— А вы, простите, кто будете? — вежливо спрашивает Хлебова старший.

— А вы?

— Капитан полиции Марков Игорь Викторович. Старший оперуполномоченный. Удостоверение предъявить?

— Давайте… — майор недрогнувшей рукой забирает документ и подносит его к глазам. — Да, всё так. Прошу, вот мои документы.

— Майор Хлебов, Илья Иванович. Старший инспектор оргштатного отдела. Серьёзно!

— А вы думали… — ворчит майор, пряча удостоверение в карман пиджака. — Что тут у вас?

— Гражданин Рыжов будет допрошен нами в связи с убийством.

— В каком качестве допрошен?

— Свидетеля. У вас возражения есть?

— Допрос касается только этого дела? Какой временной период вас интересует?

— Последняя неделя.

— И всё?

— Да, других вопросов у нас нет.

— Обстоятельства, связанные с последним местом работы Рыжова?

— Нам совершенно неинтересны.

— Угу! Ну, что ж… не возражаю. Работайте, капитан, — майор приподнимется со стула.

— Простите, господин майор, а как вы сами охарактеризовали бы вашего сотрудника?

— Не нашего, капитан. Уже не нашего. Самоуверен, вспыльчив. Склонен к нарушениям правил внутреннего распорядка. Служебную дисциплину не соблюдает, за что был неоднократно предупреждён. (Аукнулись мне фокусы с тетрадями…) Что ещё? Скрытен, малообщителен. Ну… вот и всё, пожалуй…

— Спасибо, Илья Иванович, вы нам очень помогли. До свидания.

— Э-э-э, обождите, господин майор! — вскакиваю я с места. — Вы что, так и уйдёте?

— А вы собираетесь мне помешать? — язвительно осведомляется он.

— Вы даже обстоятельств дела не выяснили! Так нельзя!

— Ещё и в ы будете мне указывать, что можно и что нет? И без вашего вмешательства всё видно, — тем не менее, подойдя к столу, он пару минут смотрит отсутствующим взглядом на бумаги, разложенные перед ним капитаном. Кивает и поворачивается к выходу.

— Доложите генералу! — использую я последний козырь.

— Какому?

— Как, какому? Начальнику управления!

— Начальником управления является полковник Свиридов.

— А… Олег Петрович?

— Умер. Ещё две недели назад. Стыдитесь, Рыжов! Могли бы и знать!

Ну да. Такая информация у нас на каждом заборе написана.

Обдав меня напоследок негодующим взглядом, Хлебов важно выплывает из кабинета.

Хазин… как же так? Умер? Он же здоровый мужик был! Погрузившись в свои мысли, я пропускаю мимо ушей вопрос полицейского.

— А! Что?

— Я повторяю. Когда и при каких обстоятельствах вы видели в последний раз гражданина Умарова?

— А кто это такой?

— Ваш сосед снизу.

— Это в халате который?

— То есть?

— Первый и последний раз я видел его именно в халате.

— Когда это было?

— Ну… в понедельник… нет! Во вторник!

— И каковы были обстоятельства этой встречи?

— Мы малость поспорили с его… как это называется… абреками.

— Вы?

— Точнее, я один. Олежка в этом споре играл роль инвентаря, вокруг которого все и происходило.