Самохин Генадьевич - Спекулянт
За свою пятилетнюю карьеру он побывал во всех крупнейших столицах Европы. Среди его клиентов числились банкиры и аристократы, богема и политики. Умение поддержать светскую беседу, изысканные манеры, всегда безупречно подобранный гардероб - все эти качества молодого пана, дополненные поистине гроссмейстерской виртуозностью, приносили очень неплохой доход.
Еще ни разу ловкий пан не попадал и в поле зрения полиции. Никому и в голову не приходило заподозрить в столь обходительном, аристократичной внешности молодом человеке, профессионального игрока. Но четыре года назад, когда он только начинал осваивать зеленые, суконные поля игровых домов, случился казус.
Гастролируя по богатой и наивной России, пан Станислав встретил варшавских промышленников. Они-то и пригласили его на вечеринку в ресторации - на празднование удачной сделки. Московские ресторации - это что-то. Нигде в Европе не отведаешь таких восхитительных блинов с черной икрой. А кулебяки с белугой... В общем, ничего удивительного, что молодой пан принял приглашение соотечественников...
За обильным столом их и арестовали. Промышленники оказались налетчиками и гнить бы сейчас Закржевскому в сырых московских казематах, если бы не этот пан полицейский, командированный из столицы. Он сразу же разобрался в невиновности пана Станислава, и (о, чудо!) сумел в этом убедить следователя. Две недели назад пан полицейский его нашел...
Ну что ж - долги надо отдавать. Вчера пан Станислав рассчитался по всем счетам. Никто не посмеет назвать Закржевских бесчестными...
***
Штаб-квартира "Каспийского нефтяного товарищества".
Петербург. Второе июня. 1897 год. 12-30 мск.
Где-то в недрах бескрайних просторов всемирной паутины покоится любопытное исследование, проведенное в шутливой форме, На основе сравнительного анализа между русским матом и зарубежными аналогами, используемыми в сражениях военачальниками, делается вполне логичный вывод. Более короткая форма приказов является одним из факторов победы.
Два собеседника, расположившиеся в уютных креслах небольшого кабинета, этого исследования, в силу объективных причин, не читали. Но, в диалоге, учитывая сложившуюся ситуацию, придерживались сходных принципов...
- Падаем дальше...
- Сколько уже?..
- Больше двадцати процентов...
- Баку известили?..
- Еще утром... Рекомендуют выкупить десять процентов.
- Зачем?.. Про защиту никто не знает...
- Для страховки...
- Хорошо...Дай приказ на скупку...
В войне всегда участвует несколько игроков. Через несколько минут, на фондовом отделе Петербургской биржи, к процессу покупки акции нефтяной компании подключился и сам эмитент...
***
Резиденция торгового дома "Черников и сын".
Петербург. Второе июня. 1897 год. 13-15 мск.
В кабинет, напоминающий деловым беспорядком штаб наступающей армии, в который раз уже забежал начальник отдела ценных бумаг. Мишкины руки были заняты обрывками телеграфных лент, поэтому пот вытирался рукавом новенького пиджака...
- Рост начался! - взволнованно доложился он.
- Сколько?..
Сегодня в ходу были односложные фразы - времени на сантименты не было.
- Уже четыре рубля!..
Как только цены опустились до трех рублей, опытный биржевой маклер Аарон Либман, по приказу торгового дома начал скупку акций "Каспийского нефтяного товарищества". Ситуация была стандартной: видя начавшийся рост, к процессу подключились мелкие спекулянты. Противоядие было элементарным и на сленге биржевых игроков называлось "высадкой пассажиров".
- Какое количество выкупили?
Нервное возбуждение выдавалось машинальными штрихами карандаша на дорогой лощеной бумаге.
- Около двадцати двух процентов.
Дикий взгляд и взлохмаченные рыжие вихры заставляли усомниться в бесстрастности начинающего спекуля.
- Продаем пять процентов...
Резкий сброс крупного пакета акций обычного трактовался мелкими спекулянтами как окончание игры на повышение. Теперь следовало ждать новой волны распродаж...
Денис взглянул на свое непроизвольное творение. С белоснежного листа штрихами черно-белого графического стиля улыбалась Юлька...
***
Российская империя. Губернские полицейские управы. Первое июня. 1897 год.
Из циркулярной депеши министра государственных имуществ России
Островского Н.М. в особые инспекции по судоходному надзору:
"...в связи с небрежение к правилам водоходства ...участившимися случаями утечки продуктов нефтепереработки из резервуаров нефтеналивных танкеров...ужесточить надзор...нещадно штрафовать...злостном, неоднократном нарушении подвергнуть аресту имущество до судебного разбирательства..."
***
Баку. 15 мая. 1897 год.
Профессиональный революционер Лев Давидович Бронштейн банально проигрался в карты. А ведь как, поначалу, все замечательно складывалось. Прибыв с инспекцией в бакинское отделение "Южно-российского рабочего союза" молодой подпольщик был встречен со всей щедростью кавказского гостеприимства.
И как была обольстительна Яна... Многие приходили посмотреть на танцовщицу из знаменитой локанты "Чанах гала". Молодому Лейбе тоже нравилась страстная, завораживающая пластика юной еврейской девушки. Правда, она слыла гордячкой, и добиться от нее внимания суждено было не каждому.
Хорошо было и в "Зимнем клубе" . Здесь собиралась "золотая молодежь" и богатые заправилы. Здесь готовили лучшие повара, а ночью, при приглушенном свете, перед захмелевшими гостями опускалась тончайшая занавесь: за ней танцевали прекрасные, обнаженные девушки...
Лев Давидович иногда садился за карточный стол: перекинуться по "маленькой". Больших сумм у него не было, да и выигрывал он чаще, чем проигрывал. А вчера он проиграл. Невеликую сумму: всего двадцать пять рублей. Приятный господин предложил отыграться. В долг. Почему бы не согласится? Согласился. И проиграл пятьдесят тысяч...
Это у аристократа в двадцатом поколении слова "карточный долг" могут вызвать смертельный приступ. У них в крови память о проигранных за зеленым сукном имений и фамильных замков. У молодого Лейбы кровь была другая - революционная. Поэтому, он с милой улыбкой пообещал принести проигрыш завтра к вечеру. А утром отправился на вокзал: пора было возвращаться в родной Николаев...