Виктор Каменев - Абы не в пекло (СИ)

Теперь осталось дождаться ясной ночи.

Я был в недоумении, и, оставаясь в нём, вернулся в себе и сказал:

— Ангел небесный, приди ко мне. Ну? Ангел небесный, я кому говорю?

Тотчас у меня в комнате появилось двое — Винниус и незнакомый мне транспортный ангел.

— В чём дело? — спросил я. — Здесь происходят обычные интрижки. Зачем сюда вызвали специалиста из Отдела по борьбе с нечистой силой?

— Ну, так получилось, — пробормотал Винниус.

— Не темни, Винни. Я ни черта не буду делать. У меня нет никакого желания насаждать здесь христианство.

— Это ещё почему? — возмутился ангел.

Но тут вмешался транспортник:

— Кстати, о христианстве. Пространство просто кишит враждебными богами, нам лучше поскорее отсюда убраться.

— Пусть тогда Винни рассказывает, зачем меня сюда прислали. В конце концов, я имею право это знать.

— Ну, апостола Петра попросили, — неохотно ответил Винниус.

— Кто?

— Какая тебе разница? Можешь считать нечистой силой канцлера, лекаря и этих двух благородных дам.

— Ладно, тогда я кое-что придумал. Ты можешь сделать так, чтобы барон Готвик утром проснулся не в настроении?

— Это тебе зачем?

— Винни, ну если я чего-то прошу, то мне это нужно. И ещё одно. Слушай внимательно…

Утро выдалось ясным и солнечным. Тем страннее было видеть благородного барона Готвика, вставшего, похоже, не с той ноги. Его раздражало всё: звуки, цвета, запахи. А увидев меня, он просто взорвался.

— Проклятие! — рявкнул барон. — Разве я разрешал вам, благородный рыцарь, выряжаться подобно петуху?!

Дело в том, что на мне был надет ярко-красный камзол, такие же штаны (всё это расшито золотом), короткие сапоги с позолоченными шпорами и огромными пряжками, инструктированные ножны меча. Венчала всё это массивная золотая цепь на шее. Вообще-то моему начальнику, вместо того, чтобы ругаться, следовало бы поблагодарить меня за то, что я отказался от первоначальной идеи нацепить берет с павлиньим пером. В любом случае, ему не стоило так со мной обращаться, пусть его одежда и выглядела скромнее.

— Вы, кажется, что-то сказали, благородный барон? — осведомился я.

— Сказал! А теперь извольте сходить переодеться, благородный рыцарь!

— Благородный барон, когда мне понадобится консультация по вопросам одежды, я непременно её у вас попрошу.

— Если вы сейчас же не переоденетесь…

— То что? — перебил я.

— Ваше величество! — проревел барон. — Кажется, у нас сегодня будут похороны!

Король пробурчал что-то неопределённое. Я тоже обратился к нему:

— Ваше величество, мне порядком досаждает тот факт, что все в этом замке, а благородный барон в первую очередь, не принимают меня всерьёз! Я вынужден настаивать на поединке.

— Что?! — заорал барон. — Да я тебя!!!

И он бросился на меня. Я уклонился, шагнул назад; его огромные кулаки просвистели перед моим носом, не зацепив меня.

— Благородный барон, ведите себя прилично! — звонко крикнула королева.

— Ну что ж, поединок, так поединок, — громко сказал король. — Но не лучше ли решить дело мирным путём?

— Ну нет! — высказался барон. — Если этот типчик настаивает на поединке, то я готов дать ему удовлетворение прямо сейчас!

— Ну не здесь же, — ответил король. — И я всё-таки попросил бы вас биться не до смерти.

— Это уж как получится, — обнадёжил его барон.

И мы, сопровождаемые королевской свитой, вышли во двор. Поскольку завтрак так и не состоялся, слуги несли за нами подносы с едой и кувшины с вином.

В замке имелось ристалище, где проводились тренировки и поединки. Бывало, что король со всей свитой наблюдал за ними. Ради таких случаев у ристалища построили навес, под которым стояли кресла для их величеств и лавки для остальных. Пока все рассаживались, королева что-то эмоционально втолковывала барону, а тот лишь упрямо мотал огромной головой. Ко мне пробралась благородная дама Янина и сунула в руку цепочку, на которой болтался талисман в виде ухмыляющейся рожи какого-то местного божества.

— Это вам, — сказала она. — Талисман защити вас в бою.

Похоже, она сама себе не верила.

Я охотно принял дар и повесил его себе не шею. Благородная дама Янина, мило улыбаясь, пожелала мне победы и отправилась под навес.

Эстафету от неё принял маг.

— Её величество желает с вами поговорить, — сообщил он мне.

— С превеликим удовольствием. Сразу же после поединка.

— Не валяйте дурака, благородный рыцарь. Готвик вас убьёт.

— Посмотрим.

Маг удалился с унылым видом. Когда все расселись, а двенадцать лучших дружинников выстроились вдоль ристалища, король подозвал к себе меня и благородного барона.

— У вас ещё есть возможность закончить дело миром, — сказал он.

И я, и барон отрицательно затрясли головами.

— Тогда — к бою! — распорядился монарх.

Мы двинулись, было, к ристалищу, но тут произошло то, над чем Винниус работал по моему дополнительному указанию, а именно: толстая балка навеса вдруг треснула и упала как раз в нужное место, то есть на голову барона Готвика. Получив сокрушительный удар, тот молча повалился на землю.

Под навесом вспыхнула паника, придворные бросились врассыпную, но балки больше не падали.

Я подлетел к благородному барону, убрал лежавшее поперёк него бревно и опустился на одно колено. Вокруг нас сгрудились дружинники и слуги.

Барон, разумеется, был жив, но для боя уже не годился. Он обалдело таращил глаза, никого вокруг не узнавая и что-то невнятно мыча. Прибежал лекарь и беспомощно уставился на него.

— Носилки благородному барону! — заорал я.

Требуемое тотчас было доставлено. Я сам перекатил барона на них, выбрал четверых дружинников, велел им отнести раненого в его покои и добавил, указывая на лекаря:

— Вот этого типа ни в коем случае к благородному барону не подпускать.

— Вы шутите, благородный рыцарь, — проблеял тот.

К нам подошёл король, осторожно коснулся рукой головы барона и дал знак уносить его.

— А вам повезло, — заметил монарх.

— Что вы сказали?

Король несколько изменился в лице.

— Уж не собираетесь ли вы вызвать на поединок ещё и меня? — спросил он.

— Это было бы слишком, ваше величество. И всё же я хочу провести поединок. Барон не в состоянии удовлетворить мой вызов, значит пусть это будет дружинник. Лучший из дружинников.

— Вы сегодня так и напрашиваетесь на драку, благородный рыцарь.

— Я желаю, чтобы меня здесь воспринимали, как подобает, ваше величество.

— Но вы и так заставили себя уважать. Не всякий осмелится задирать благородного барона.