Оторва. Книга 11 - Ортензия

— А вам не объявили? — ещё больше удивилась она.

— Сегодня устный сдают, а я вчера полностью отстрелялась. Мне ведь на поезд нужно было успеть. Но не переживайте, грамоту для родной школы я точно заработала.

— По французскому языку? — закинула она удочку, но я её разочаровала.

— По английскому, Тамара Афанасьевна. Исключительно по английскому. Вы уж извините, но французский язык мне совершенно разонравился.

Тамара Афанасьевна слегка поджала губы. Второй раз увидела эту мимику. На мгновение, но тут же взяла себя в руки и улыбнулась. Мне бы такую выдержку, чтобы через силу улыбаться, даже когда мне что-то абсолютно не нравится.

— Ладно, — сказала она, — вернёмся и узнаем, но только непонятно, как у тебя раньше приняли экзамен.

— Я попросила.

— Так, внимание, — обернулась Тамара Афанасьевна, — все следуем на центральную площадь. Там нас должен ждать автобус, который доставит в гостиницу. Все идём вместе и не считаем ворон.

Гостиница «Львов» была расположена почти в исторической части города, а на входе имелась металлическая табличка, в которой говорилось, что построена она была в 1965 году аж тремя архитекторами.

Учитывая небольшой участок, отведённый под гостиницу, могли и не лепить её такой огромной, лишая нормального паркинга. Только из-за этого мы с Аланом в ней решили не останавливаться. Всего восемь люксов, и все выходили на проезжую часть. Нормальный отдых под рёв двигателей автомобилей? Да ещё на ресепшене предупредили, что горячая вода не всегда есть и подаётся по графику.

При СССР такая неприятность отсутствовала: горячая вода имелась даже в номерах, в которые нас заселили. Вот только лучше бы её вовсе не было. Кондиционеры в номера не ставили, а трубы периодически нагревались. И окна на солнечную сторону.

Понятное дело, мы не собирались сидеть днём в гостинице, а являться только вечером, тем более, как выяснилось, в самой гостинице нас ждали только завтраки и ужины, а вот на обед будем ходить в обычную столовку. Не должен привыкать советский человек к излишествам.

В принципе, какие излишества? Нас как раз идеально разделило: восемь мальчиков и восемь девочек, вместе с Тамарой Афанасьевной. Восьмиместные номера нам и выделили, где из удобств была только горячая вода, а вот в уборную — по длинному коридору в самый конец. А душ — этажом ниже. Хорошо хоть раздевалку для душа этажом выше не предусмотрели.

Почти напротив гостиницы располагался оперный театр, который декоративными барельефами очень походил на отель, хотя, вероятнее всего, это здание гостиницы строили таким образом, чтобы оно хоть как-то сочеталось с ним по своей композиции.

Сразу вспомнила Крушельницкую с интересным именем Саломея и её непревзойдённую «Мадам Баттерфляй».

Читала, как Пуччини впервые представил новую оперу, где выступили лучшие итальянские исполнители, и она с треском провалилась. А через несколько месяцев тот же Пуччини отдал главную роль Крушельницкой, и публика так аплодировала, что артистам пришлось много раз выходить на сцену.

Пуччини был так растроган, что после спектакля подарил Саломее свой портрет с надписью: «Величайшей и очаровательнейшей Мадам Баттерфляй». А это о многом говорит.

Видела в записи, как она выступала в Южной Америке. И что любопытно: отечественных видео не существовало, а вот чиновники Буэнос-Айреса сохранили и фильм, и голос певицы в роли Чио-Чио-сан.

Когда мы с Аланом посещали могилу его деда на Лычаковском кладбище, оказалось, что он был похоронен рядом с Крушельницкой и Иваном Франко.

До книг Франко у меня руки так и не дотянулись. Успела посмотреть экранизацию его лучшей повести с участием голливудских актёров и разочаровалась. Во-первых, название: не «Захар Беркут», а придумали же — «Взлетающий ястреб». Эдакий боевичок типа «Чингачгука» на фоне Карпат. Почему книга называется «Захар Беркут», для меня тоже осталось загадкой, как и для многих зрителей, учитывая, что главные герои — Максим и его несравненная по красоте Мирослава.

Нисколько не сомневалась, что в книге девушка была описана именно красавицей, но тут подобрали… прости Господи. Вероятно, специально выискивали, да и играла она, на мой взгляд, как бревно: дерево, около которого они однажды стояли, смотрелось гораздо лучше.

Но я Ивана Франко уважала не за его рассказы, которых было на самом деле несколько тысяч, а за его ум и полиглотство. Он знал почти пять десятков языков — даже вдуматься в это число невозможно. Неудивительно, что его именем назвали национальный университет Львова.

Не успели мы расположиться в номере, как Тамара Афанасьевна принялась торопить.

Обед в столовой для нас — с часу до двух, а туда ещё добраться было нужно, поэтому я не стала переодеваться, хотя с удовольствием бы сбегала в душевую.

Мы пересекли сквер и прошли мимо памятника Ленину. В 90-х его снесли, как и танк с пьедестала, экипаж которого спас оперный театр в 1944 году, по предложению первого президента Украины. Как он заявил: «Не толерантно».

Удивительно, что до Крыма его ручки не дотянулись: во всяком случае, памятники Ленину все остались на своих местах. А с другой стороны, Крым вообще не был никому нужен до 2014 года. Когда я ездила на Тарханкут, реально удивлялась его бедности. Из десяти автомобилей, бегающих по западной части полуострова, девять принадлежали советскому автопрому.

В оперный театр мне попасть было не суждено. Его уже начали обносить деревянным забором и даже повесили табличку, что до 1984 года театр имени Ивана Франко закрыт на реставрацию.

Два удивления сразу поймала. Первое — не знала, что имя оперной дивы дали ему гораздо позже; второе — почему театр отстроили за три года, а на реставрацию требовалось целых семь лет? Никто никуда не торопился или собирались отмывать честно заработанные деньги? Целых семь лет — да что там можно было реконструировать такое продолжительное время?

Всплыло в памяти, что на декор Большого театра ушло порядка четырех килограммов золота. А вот на Львовский оперный — более чем в два раза больше. Деньги которые потратили на реставрацию в эквиваленте на 2020 год вообще была астрономической. Наверняка на них можно было на Марсе целый город построить. Выходит, многие представители власти уже начинали потихоньку растаскивать золото партии, которое к концу восьмидесятых внезапно исчезло вместе с закромами Родины.

Мы углубились по улице вдоль пятиэтажек с маленькими полукруглыми балкончиками, на которых и одному человеку было сложно развернуться. Фасад здания смотрелся красиво, тут ничего не скажешь, но вот жильцы, по моему мнению, вряд ли оценили советский хай-тек.

И