Вектор силы - Энтони Гард

— Сюрприз… Каков сюрприз, Тимур, — сдавленно захохотал граф.

Орлов заставил ИИ наложить кадры лазурных вспышек друг на друга, усиливая спектральный анализ. Свет от глаз Тимура и искажения воздуха преломлялись, создавая оптические помехи. Граф приближал картинку пиксель за пикселем. Увеличить. Еще. Фильтрация заломленного света.

И вдруг Орлов замер.

Из мешанины лазурных сполохов и пространственных складок выделилась четкая глубина. Не просто энергетический шлейф. Прямо за спиной инвалидного кресла, над плечами бессильно опустившегося парня, из преломленного воздуха вырисовывался силуэт.

Оно стояло за Тимуром. Оно смотрело сквозь камеру.

По спине графа Орлова пробежала ледяная волна мощнейших мурашек. Волосы на затылке встали дыбом.

Вместо страха его накрыла чистейшая, абсолютная эйфория.

Граф резко подскочил с кресла.

— Да! — громко выкрикнул он в тишину кабинета и со всего размаху, по-детски восторженно хлопнул в ладоши. — Да-а-а! Я знал! Я знал, что это не просто лихорадка!

Он заходил вокруг стола быстрыми, нервными шагами, протирая затрясшиеся ладони. В его голове со страшной скоростью начали сцепляться детали, которые до этого казались бессвязными: древние фолианты, зашифрованные отчеты вековой давности, мифическое проклятие Юсуповых… Всё сходилось.

Красная клавиша на панели запульсировала. Входящий звонок.

Орлов застыл. Граф закрыл глаза, сделал один глубокий вдох. И когда открыл их — в кабинете снова стоял прежний Глава Тайной Канцелярии. Холодный, отстраненный, с безупречно прямой спиной.

Орлов плавно опустился в кресло и нажал на кнопку связи.

— Слушаю, — произнес он.

— Мы их нашли, Ваше Сиятельство, — донесся из динамика плоский голос оперативника. — Это бункер в горах, он очень хорошо укреплен.

— Отлично, — привычным ледяным тоном ответил Орлов. — Собирайте штурмовую группу.

Он сделал паузу и добавил:

— И да. Мне понадобится команда-А.

Иван сидел на краю кушетки, обнаженный до пояса, отрешенно покачивая ногой в такт нарастающей тревоге. Холод медицинского крыла приятно остужал разгоряченную кожу, но свежие швы при каждом вздохе неприятно саднили. На соседнем стуле сиротливо примостилась его спортивная сумка; сквозь полураскрытую молнию проглядывал корешок библиотечного фолианта.

Мысли путались, увязая в липком недоумении. «Если этот бугай готов был размазать меня прямо на лекции, к чему теперь это внезапное радушие?» — Иван тщетно пытался сложить осколки мозаики. В Григории не проглядывало ни капли той ледяной чопорности и высокомерия, которые он с первого взгляда распознал в Родионе. Впрочем, как и в большинстве остальных обитателей этого элитарного серпентария.

Никифор — пожилой лекарь с выправкой потомственного слуги — работал в молча и профессионально. Его пальцы, хранившие резкий аромат спирта и горьких трав, раз за разом ныряли в серебряную пиалу, зачерпывая прохладный заживляющий гель, и бережно касались краев порезов. Затем он принялся накладывать эластичный бинт на левое плечо, слой за слоем фиксируя израненные мышцы.

Иван бесцельно блуждал взглядом по комнате, пока не наткнулся на массивный бронзовый барельеф: три рудоискательные лозы над молотом. Чуть ниже, под кованым основанием щита, въелась в металл угольно-черная латынь: «Acta non verba» — «Дела, а не слова». Герб Демидовых. Иван понял: здоровяк притащил его не в общую больницу, а в закрытое крыло своей семьи.

Григорий неподвижно застыл у окна, заложив руки за спину. Он уже успел сменить экипировку на чистую футболку, а фехтовальный жилет небрежно бросил на стул. Нахмурившись, Демидов буравил взглядом безупречные парковые аллеи.

— Ты хоть понимаешь, во что ввязался, Токарев? — он резко развернулся к Ивану. — Прошло всего полдня. Полдня! А ты уже успел нажить врагов в лице Юсуповой, Оболенского и Долгорукова. Это самоубийство.

— Значит, взаймы они у меня просить точно не станут, — хмыкнул Иван, даже не повернув головы.

Никифор в этот момент туго затянул повязку на его плече. Иван скривился, пальцы на секунду впились в кожаную обивку кушетки, но лицо вернуло привычное непроницаемое выражение.

Демидов взглянул Ивану прямо в глаза — тяжело, пронзительно, словно пытаясь пробить его вечную броню иронии.

— Тебе смешно? Если ты случайно попадёшь в клетку к медведю, ты станешь тыкать в него палкой? А ты… ты даже не палкой тыкаешь. Ты сейчас буквально кладёшь руки ему в пасть, предварительно обмазавшись вареньем. Такие образы тебе понятны?

Иван лениво, с подчеркнутой размеренностью откинулся назад, опершись на локти.

— Знаете, ваша светлость, в моём автосервисе тоже водятся клиенты, которые считают, что если у них дорогая машина, то законы физики им не писаны. Граф Долгоруков бесспорно искуснее меня в фехтовании. Но он совершил серьёзную техническую ошибку. А я просто указал ему на это. Причём совершенно бесплатно! Или он бы предпочёл глупо умереть на какой-нибудь дуэли?

В наступившей тишине Никифор аккуратно завязал последний узел на белоснежном бинте. Он бесшумно отступил на шаг и почтительно поклонился Григорию, давая понять, что медицинский ритуал завершен. Демидов едва заметным движением головы кивнул старому слуге, но своего тяжёлого взгляда от Ивана так и не отвёл. Он скрестил мощные руки на груди, и в его суровых интонациях — вопреки всей клановой спеси этого места — явственно проступило искреннее желание уберечь этого безрассудного парня от неминуемой катастрофы.

— Здесь другие законы, Иван. И другие правила. Дворяне не бьют в ответ разводным ключом. Они ударят по репутации, по близким. Тебя раздавят так, что ты даже не поймёшь, откуда прилетело. Если ты действительно хочешь выжить в этой Академии — тебе придётся научиться играть по нашим правилам.

Иван дотянулся до стула, взял серую футболку и с тихим кряхтением попытался натянуть её через голову. Свежие швы на плече отозвались резкой болью. Плотная ткань застряла на уровне шеи. Иван замер на секунду, борясь с непослушным трикотажем, но упрямо пропихнул руки в рукава. Никифор в полной тишине собирал окровавленные салфетки и инструменты, готовый в любой момент покинуть кабинет.

Взгляд Ивана похолодел. Он аккуратно, стараясь не тревожить израненную плоть, расправил ворот футболки, осторожно коснулся пальцами свежей повязки и посмотрел на притихшего аристократа.

— Благодарю за совет, ваша светлость, но я, если честно, не понимаю. Вы же так старательно уничтожали мой защитный амулет на лекции, зачем же сейчас даёте советы?

Лицо Демидова помрачнело, а кулаки сжались.

— Никифор, выйди, — приказал он.

Слуга склонил голову и исчез за дверью, мягко щелкнув замком. В кабинете стало слышно, как за окном шуршит под ветром листва.

— Покажи, — коротко бросил Григорий.

Иван пошарил в спортивной сумке и, выудив потемневший артефакт