Геннадий Ищенко - Возвращение

— Тебе туда нельзя! — сказал я котенку. — Там живет одна злая бабушка, которая выкинет тебя обратно. Поломаешь лапки и умрешь. А я тебя взять не могу. И ухаживать за тобой мне тяжело, и самому осталось…

Пригревшись в теплых руках, малыш решил, что устроил свою судьбу и довольно заурчал. Почти сорок лет у меня в семье были кошки, к которым я всегда был неравнодушен, как и они ко мне, кстати. После смерти последней из них мы с женой решили больше никого не брать. Но кошачий корм я носил с собой всегда и понемногу подкармливал бездомных бедолаг. Очистив ногой от снега кусочек площадки перед дверью, я насыпал из пакета корм «Кошачье счастье» и положил туда протестующе запищавшего котенка. Малыш посмотрел на подачку, потом на меня, и в его взгляде было столько надежды, что я поспешил прочь от подъезда. Сколько было разговоров о стерилизации кошек, а что в итоге? Вот для чего рожден этот малыш?

Выйдя со двора, я прошел мимо спортивного комплекса к городскому парку. От парка осталась одна центральная аллея, все остальные деревья срубили и построили кучу всяких ларьков и павильонов. Делать здесь было особенно нечего, но ведь нужно же куда-то идти? Я неоднократно потом благословлял небо за то, что ноги понесли меня туда. Иначе я бы ее не встретил.

Она стояла у меня на пути простоволосая, без зимней одежды. Хлопья снега, кружась, падали на ее мальчишескую фигуру, припорошив шикарную гриву волос, по которой только и можно было издали признать в ней девочку. На ней было нечто вроде комбинезона, причем штанины плавно переходили в ботинки на толстой подошве. Когда я подошел почти вплотную, она повернулась ко мне лицом, заставив замереть на месте. С красивого лица девочки лет двенадцати на меня с надеждой и болью взглянули большие серые глаза. Точно так же смотрел на меня десять минут назад беспризорный котенок.

— Что с тобой? — спросил я ее. — Почему ты на улице в таком виде? Тебе нужна помощь?

На ее лице появилось беспомощное выражение, которое сменилось решимостью. Сделав шаг ко мне, она привстала на цыпочки, слегка сдвинула мой капюшон и что-то закрепила на виске. Я машинально потянулся рукой к закрепленному предмету.

— Не трогай! — услышал я голос девочки возле своего уха. — Иначе мы не сможем общаться. Мы можем где-нибудь укрыться? Здесь слишком холодно, а я не хотела бы сильно разряжать батареи.

При разговоре ее губы шевелились, но совсем не в такт тому, что я слышал.

«Может быть, немая? — подумал я. — А это прибор, который для них придумали?»

По специальности я был радиоинженером и долгое время занимался компьютерной техникой, но за новинками перестал следить больше десяти лет назад.

— Пойдем ко мне домой, — предложил я. — Я живу совсем рядом. Там мне и расскажешь о своих проблемах.

Она согласно кивнула головой, стряхнув с волос часть снега, и протянула мне узкую ладошку. Я снял перчатку и взял ее руку, поразившись, насколько она горяча.

— Ты вся горишь! — с тревогой сказал я. — Пошли быстрее! С такой температурой почти раздетой находиться на морозе! О чем ты думала?

— Я не больна, — прозвучало у меня под ухом. — Жар — это нормально. Но ты прав — пойдем быстрей!

Хорошо, что, когда мы подходили к подъезду, не встретили никого из соседей, иначе у них надолго бы появилась тема для сплетен и пересудов. Я снял вторую перчатку и коснулся указательным пальцем окошка считывателя. Двери разъехалась, и мы вошли. При этом я посмотрел назад: котенка не было, а брошенный мною корм кто-то раскидал ногами по всей площадке.

— Извини, — сказал я девочке. — Быстро подниматься не могу. Болят колени, да и сил нет. Что поделаешь — годы. Но ты можешь подняться на третий этаж и подождать меня там.

— Нет, я с тобой! — ответила она, крепче сжав мою ладонь. — Здесь уже тепло, а я никуда не спешу.

Добравшись до своей двери, я немного отдышался, после чего набрал на замке код и опять приложил палец. Замок открылся со второй попытки, после того как я протер окошко считывателя носовым платком. Мальчишка живущих надо мной соседей в ответ на жалобу на его топот по вечерам периодически пачкал мой замок своей жвачкой.

— Заходи, — пригласил я девочку. — Твоя обувь снимается?

— Конечно! — она грациозно присела и что-то сделала с ботинками.

Что именно — я не понял, но они остались стоять на полу прихожей, а она босиком пошла в комнату, по пути с любопытством осматривая обстановку.

— Надень тапочки, — сказал я гостье, показав рукой на гостевые тапки, которыми пользовались внуки, если им было нужно зачем-то ко мне забежать. — И посиди в комнате. Я сейчас поставлю чай и найду термометр.

— Чай это понятно, — сказала она, послушно надевая тапки. — А зачем термометр?

— У тебя температура зашкаливает! — сказал я. — Я бы вообще вызывал скорую помощь!

— Не нужно никого вызывать! — встревожилась она. — И чая не нужно. Давайте сначала поговорим. Где это лучше сделать?

— Диван устроит? — спросил я, открывая дверь в гостиную. — Тогда садись и излагай! Кто, откуда и зачем! У тебя коммуникатор есть? Непонятно? Позвонить родителям, спрашиваю, можешь?

— Могу я позвонить, — грустно сказала она. — Но тогда все сразу закончится. Давай ты меня послушаешь и не будешь перебивать, а потом уже поговорим?

Я согласно кивнул головой и уселся в кресло рядом с журнальным столиком. Говорила она с полчаса, и чем дольше я ее слушал, тем больше во мне крепла уверенность, что ее рассказ это не вымысел и не бред заболевшего ребенка, а самая настоящая правда.

Она была из другого мира, очень похожего на наш. Даже не так. Мир вроде был тот же самый, другой была реальность. Таких реальностей, по ее словам, у каждого мира большое, но конечное число. А те, в которых существует человеческая цивилизация, для нашего мира можно было посчитать на пальцах обеих рук. Ее цивилизация по уровню развития обогнала нашу и погибла. Причиной гибели были работы генетиков, которые разработали и создали вирус, уничтожавший в организме человека всю патогенную микрофлору. Поначалу все было просто замечательно, и длилось это благоденствие целых тридцать лет. А потом вирус мутировал, и человечество начало гибнуть. Заразность мутанта была поразительной. Он уничтожал не только людей, но и птиц, и животных, а как потом выяснилось, даже некоторые виды рыб. На суше не пострадали только насекомые. Отдельные развитые страны отгородились от остального мира и успели построить подземные города, куда увели не только несколько миллионов своих граждан, но и некоторых животных и птиц. А на поверхности бушевал мор. Миллиарды людей погибли в считанные месяцы, птицы и животные продержались годы. Пожары сжигали города, добавляя запах гари к невыносимому смраду гниющей плоти. Люди в подземных городах были обречены. Созданное производство не могло прокормить всех спасшихся, поэтому они постепенно проедали взятые запасы продовольствия. Предпринимались отчаянные попытки расширить производство хлореллы и грибов, но они просто не успевали. Были попытки доставить продовольствие из погибшего мира. Сделали надежные легкие скафандры, в которых можно было пребывать на поверхности, не подвергаясь заражению. Нашли и целые склады с продовольствием. Все закончилось после гибели от вируса одного из городов. Выход был найден, но не для уже живущих, а для их потомства. Был разработан новый человеческий геном, неподвластный никаким земным микроорганизмам. Изменился химизм тканей человеческого тела.