Доброе имя - Наиль Эдуардович Выборнов

— Почти, — кивнула она. — Чуть-чуть отличается. Но да, сверху написано «Рейнджеры».

— Твою ж мать… — я выдохнул.

Значит, там еще и армейский профессионал. Только этого мне не хватало, в самом деле. Если откроют охоту на меня…

Нужно достать оружие. Срочно. В городе придется ждать две недели — без письма от лейтенанта брать придется на общих основаниях. Купить с рук не выйдет, никто не продаст любителю шлюх и копу под расследованием, но если съездить куда-нибудь за город… Видел я в газете какое-то объявление про оружейную ярмарку, вот туда можно сгонять — там ждать по местным законам не придется.

— Что, узнал кого-то? — спросила Митчелл с усмешкой.

— Пока не знаю, — я покачал головой. — Но кто такие рейнджеры, я знаю по себе. Так что легко не будет.

— Это уж точно, — она хмыкнула. — У них руки в крови не то что по локоть, а по плечи, Майк. Им человека убить — как тебе муху прихлопнуть.

— Разберемся, — сказал я. — Гольдберг связывается с ними напрямую? Или через посредников?

— Он ни разу не просил меня никому звонить по их поводу, — ответила Маргарет. — А они приходят к нам в офис, как к себе домой. Так что, похоже, напрямую.

— Хорошо, — кивнул я. — Когда сможешь подготовить список свидетелей? Гольдберг ведь не мог убрать всех. У меня есть человек, который по ним пройдется, и, думаю, кого-то да сможет убедить дать показания.

Если учесть, как Марч действует, думаю, сможет. Он ведь эту схему с компроматом придумал, и мы ее почти разыграли. Правда, доводить до конца не пришлось — Маргарет сперва меня чуть не пристрелила, а потом сама стала откровенно рассказывать обо всем.

А фотографии так и лежат у меня в кармане пиджака, и доставать я их не буду. Пусть будут, даже если не пригодятся. Митчелл, кажется, совершенно забыла, что я собирался ей что-то показать.

— Мне нужно время, — сказала она. — Дня три хватит, надо будет порыться в архивах, но так, чтобы Марти ни о чем не догадался. Я сообщу тебе о них, но лично нам встречаться больше нельзя. Надо будет созвониться по телефону.

Я вытащил из кармана блокнот, быстро набросал номер своего домашнего телефона в трейлере и протянул Митчелл.

— Вот, — сказал я. — Это мой домашний в Карсоне. Я работаю с семи утра до трех, обычно после этого заезжаю домой. Но после десяти я в любом случае уже дома, так что можешь набирать.

— Хорошо, — ответила она, несколько раз, шевеля губами, прочитала номер, после чего разорвала и скомкала листок. Похоже, что решила, что проще запомнить, чем оставлять улики. — И ты мой запиши.

Она продиктовала, я записал.

— Звони после десяти, — сказала она. — В это время я всегда одна.

Одна. Так вот еще в чем дело, все это увлечение змеями и прочее. И вот в чем кроется причина ее «жесткости, даже жестокости». Митчелл — очень одинокая женщина, и ей просто тяжело справляться со всем одной. Все становится понятно постепенно.

— Тогда договорились, — сказал я, посмотрел Маргарет в глаза и проговорил. — Все будет хорошо. Мы утопим Гольдберга, и ты наконец-то вздохнешь спокойно. И сможешь спокойно спать.

— Я очень на это надеюсь, Соко, — ответила она. — Очень сильно.

— У меня есть еще один вопрос, — проговорил я. — Посредник из «Камелота», который опоил меня и подставил. Где он сейчас? Мне очень хотелось бы с ним побеседовать.

— Он уехал, — ответила она. — Но недалеко, где-то в штате. Я слышала, как Марти разговаривал с ним и сказал, что ему придется пару недель посидеть тихо, пока тебя не вышибли из полиции. Если честно, я очень сильно удивлена, что ты до сих пор при значке. С учетом того, что они сделали.

— У меня есть хорошие друзья, — ответил я. — Они свидетельствовали в мою пользу и разбирательство продлили. Но не могу сказать, что я и сам не удивлен. Тому, как меня быстро слили, и тому, что мне никто не верит.

— Ты думаешь, что у Марти нет друзей в полиции? — она усмехнулась.

— Что? — спросил я. — Хочешь сказать, кто-то из высокопоставленных копов тоже посещает его вечеринки?

— Никого такого не видела, но практически полностью уверена, — ответила Митчелл. — Постараюсь разузнать. И про посредника постараюсь разузнать, правда это будет непросто.

— Ну, вроде договорились, — проговорил я.

— Договорились, — кивнула Митчелл.

— Тогда я пошел, — сказал я, поднялся, положил пистолет на тумбочку и двинулся к двери.

Маргарет пошла за мной, слезы на ее лице уже высохли, и оно снова стало жестким, как будто его высекли из мрамора.

— И учти, Соко, — сказала она. — Я знаю, что ты делаешь это в первую очередь для того, чтобы восстановить свою репутацию. Но если ты попытаешься утопить меня вместе с Марти, то…

— Не попытаюсь, — сказал я и улыбнулся. — Я вижу, что под маской железной леди скрывается хороший человек.

— Хороший? — она подняла бровь. — Ты действительно считаешь, что в этом проклятом городе остался хоть один хороший человек?

— Ну я-то остался, — я усмехнулся и вышел за дверь.

Быстро перешел дорогу, сел в машину, тут же завел ее и уехал. Все, дело сделано.

Если честно, то все прошло гораздо лучше, чем я рассчитывал. И радостно было на душе так, что аж хотелось петь. Неужели все? Неужели эта черная полоса закончилась? Неужели все эти унижения, которые мне пришлось перетерпеть, все подколы и все остальное — скоро кончатся? И я верну свое доброе имя?

Это будет нескоро, да и непросто, откровенно говоря. Потому что противостоять мне будут не просто телохранители-охранники, а убийцы, которые сделали своей профессией лишение жизней других людей. Волк, Койот, Шакал, Лис. Звучит как армейские позывные, так что я не удивлюсь, если там не один рейнджер, а все четверо из наших. Но даже несмотря на это, на сочувствие рассчитывать смысла нет. При встрече однозначно придется стрелять.

Надо выкопать Глок и оставить его у себя в трейлере, пока я не смогу приобрести нормальное оружие. Это уже не гопники с ножами и обрезками труб.

Но все равно у меня в душе бурлила самая настоящая надежда. Дело впервые с момента моего отстранения сдвинулось с мертвой точки.

Вот так вот, окрыленный, я и добрался до Карсона. Рэмбо, увидев меня, радостно завилял хвостом, как будто почувствовал перемену в моем настроении. Я покормил его, потом Владимира, после чего подошел к холодильнику, повернулся и наткнулся взглядом на телефон, который висел на стене.

И почувствовал острое