Федор Вихрев - Третий фронт

— Понятно… — ответил я — И всё же интересно мне, кто ж так красиво немцев с мотоцикла уработал…

Поскольку возражений не последовало, Олегыч с Петровичем отправились за машиной.

Молчание — знак согласия.

После того как Петрович отремонтировал мотоцикл, заправили мы его, взяли с собой канистру бензина, карабин и ТТ, сели и поехали. Петрович за рулём, я в коляске. Поплутали с полчаса где-то, но, в конце концов, нашли этот овраг. Машина стояла на месте, никем не тронутая. Ещё минут двадцать повозились, устраняя мелкие неполадки, заправили её, Петрович сел за руль, и покатили. Он впереди, я на мотоцикле следом… когда подъехали к поляне, первым, кого встретили, был Степан

— Принимай технику! — сказал я, слезая с мотоцикла

Прибывшие мастерскую и мотоцикл загнали под деревья, отправили Змея с наганами и Тенгу посмотреть, что и как в округе.

Разговорчивый красноармеец мне не давал покоя. Ну не нравится мне он. Почему — не знаю, но не нравится. И не мне одному. Пока была возможность, переоделся, оставив на ногах сапоги. Они, практически, от теперешних не отличаются, но, уж точно, мне по ноге. А то упарился я: спецовка — х/б, но рубашка под ней — голая синтетика.

Ну, пока суд да дело, подошел я к танкистам поговорить. Заодно выяснить, кто есть кто. В результате выяснилось, что из шести человек двое мехводы. Один на Т-26, а второй на Т-40 плавающем. Двое на БТшках наводчиками были. Один управлял пулеметной башней в Т-28, а последний был башнером на Т-35 в башне с 45-кой и откуда он тут взялся, я не мог понять, хоть убей. Ну не было тут 35-ых…

После разговора с освобожденными я прикинул что мне, пожалуй, стоит переодеться, поскольку это только на первый взгляд то, что на мне можно за танковую форму принять… Из-за цвета и с перепуга. А вот если присмотреться, а народ присмотрится, как только в себя придет. С этими мыслями я пошел к машине со шмотками подбирать себе форму по размеру. Дольше всего подбирал обувь, не в кроссах же оставаться, а на мой 45-ый найти обувку не так и просто оказалось, но повезло, нашел. Переоделся. Старые вещи в танк убрал. Чтоб и не на глазах и под рукой. Вдруг пригодятся еще, зачем выбрасывать?

И пошли мы в дозор, дальний. Днём я неплохо выспался в машине, да и Тенгу засиделся, так что оба были только рады размять ноги. Бой, кстати, я спокойно проспал, поэтому чувствовал себя неловко и предпочёл заняться делом. Тенгу шарился по кустам, выискивал что-то в зарослях папоротника, и просто радовался жизни. От лагеря мы отошли довольно далеко, когда Тенгу меня вывел на место, чьей то стоянки. Брошенная советская форма и оружие. Ого, целый «Максим», ДП и МГ, две «светки» без штыков. Кто-то дезертировал, так, три коробки с лентами, сумка с дисками, в основном пустыми, шесть барабанов к МГ, полные, мёртвый политрук, лежит ничком, убит в спину, под телом наган. Ещё один покойник, в стороне под деревом. В петлицах две шпалы — майор. Перетащил барахло подальше и заныкал. Потом с ребятами вернусь. Ещё одна просека, следы колёс и гусениц на ней. Танк, какой-то, фрагментарно. А вот что-то интересное — кусты и в них пролом, явно въехал кто-то.

— «Рояль, не иначе» — сказал я и пошёл посмотреть. Он, родимый. Сразу за кустами была сырая низина, и в ней стояли, основательно завязнув две машины — Т-26 с конической башней и восьмиколёсный пушечный броневик, с, наспех нарисованными звёздами поверх крестов… Люки открыты, БК на месте, даже пулемёт с зенитной турели не снят. Впрочем, понятно, почему не снят. Шесть человек, танкистов, лежали рядом с машинами. Какой-то люфтвафелевский снайпер положил пушечную очередь в танк, броню не пробил, но выскочивших из завязших машин танкистов посекло осколками. У одного из танкистов был ППД, тоже неплохой трофей.

— Так, Тенгу, пошли обратно. Надо ребят порадовать.

Я неспешно подошёл к отдыхающему народу и заявил:

— Дорогие товарищи, там, в кустах, обнаружен симфонический оркестр. Не хотите ли посмотреть?

Посмотреть я всегда готов, а на что?

После перечисления найденного оружия я уже было раздумал куда-то идти. Стволы могли и без меня в лагерь притянуть, но тут Змей упомянул о технике и я как говорится, сразу сделал стойку. И, позвав с собой танкеров, собрался на осмотр возможного увеличения подвижного состава.

— Саня пойдешь с нами? Может техника на ходу. Прикинешь заодно варианты как тягач подогнать, чтоб выдернуть ее на дорогу.

— Конечно, пойду, — отозвался Саня — Мутного и немцев на потом, Ника, присмотри, пожалуйста.

В общем, отбить — отбили, это хорошо, но теперь нужно было делать ноги.

— Мужики! — крикнул Сергей, обращаясь к освобождённым бойцам — Надо быстро отсюда убираться, пока гансы на огонёк не заглянули!

С гансами общаться сейчас не хотел никто. Нескольких солдат, раненых, судя по повязкам — когда-то бывших белыми — примостили в кузовах грузовиков и мы резво (насколько это возможно, конечно) двинулись к ближайшему лесу. Впрочем, лесом его назвать было сложно, но с дороги нас видно не было, да и воздуха заметить тоже не должны были.

— Ну а теперь стройся! — скомандовал Олег и когда освобожденные бойцы построились, продолжил — пехота на месте, артиллеристы шаг вперед, танкисты два шага, водители три, техперсонал четыре. Прочие войска пять и уточнить, кто есть кто! Офицеры есть?

— Нет — только красноармейцы и младшие командиры, — ответил кто-то из строя, в котором началось какое то движение.

Разделив народ по специальностям, Олег отошёл в сторону с танкистами, Сергей, порыскав в округе, наткнулся на мотоцикл, рядом с которым расположились 2 трупа. Интересно, кто ж их так аккуратно? На всякий случай глянул, трупики ещё свежие, часов 6, не больше, как их приговорили. А затем Сергей, с одним из новых водил, отправился на этом мотоцикле за какой-то хренью, называемой ПАРМ-1. Что это такое я не имел понятия, а интересоваться времени не было. Мы на пару с Фалангером проводили первичную фильтрацию новичков — Ф.И.О, год рождения, где служил, обстоятельства пленения… По-хорошему, всё это записать бы надо, но с бумагой были проблемы. Проверить эти данные мы тоже не могли, но какой-то психологическое значение процедура имела. Во всяком случае, в нашем праве задавать эти вопросы народ не сомневался и, во всяком случае, вслух, не возмущался. Правда, будь в этой колонне офицеры, всё было бы гораздо сложнее, но нам повезло. Заодно, во время этого блиц — опроса присмотрелся к раненым. Повязки были у многих, но я их не трогал — перевязывать всё равно нечем, инструментов и лекарств всё равно нет. Так что искал только что-то серьёзное. Да и не хотелось, чтобы во мне видели какого-нибудь военврача. Нафиг надо? Я себе придумаю занятие получше на время войны. Так что спрашивал про обстоятельства ранения, проверял, не задеты ли кости и у троих проверил пульс — слишком уж ослабшими они выглядели.