Александр Баренберг - Затянувшийся полёт
Совещание проходило в Кремлевском кабинете Сталина. Народу собралось не очень много, только основные "игроки". От военных присутствовали: нарком обороны Тимошенко, недавно назначеный начальник генштаба Мерецков, заместители наркома обороны Шапошников, Кулик, Буденный, начальники – ГРУ Голиков, Главного Автобронетанкового управления Федоренко, Главного управления ВВС Рычагов, Оперативного отдела генштаба Ватутин и его заместитель Василевский (приглашенный Сталиным по "наводке" Андрея как самый перспективный стратег из "молодых"), Нарком РККФ Кузнецов, ну и, конечно, председатель Комитета Обороны Ворошилов. Из гражданских – только Молотов и Берия.
Пока собирались участники, Андрей, в гражданском костюме, который он теперь по праву носил, как официально уволенный из "рядов", тихо сидел на стуле в углу кабинета, держа в руках свернутую в трубочку схему. Входящие тихо здоровались с ним, не обращая никакого особого внимания и ни о чем не спрашивая. Сидит себе человек в кабинете Вождя, значит, так надо, случайно зашедших тут не бывает. Дисциплинка среди Сталинских наркомов впечатляла, все прибыли ровно в назначеное время, ни на секунду не опоздав.
Совещание открыл Сталин. Кратко осветив ситуацию, он обратил особое внимание собравшихся на то, что сухопутных противников в Европе у Германии не осталось.
– Развитие войны в воздухе и на море в последние недели указывают и на уменьшение вероятности высадки немцев на Британских островах. У них нет для этого ни сил ни средств, а летний сезон заканчивается, скоро в Ла-Манше начнутся шторма. Есть основания предполагать, что к следующему году ситуация для немцев лучше не станет. Британия не намерена прекращать эту войну, а значит, Германия попадает в стратегический тупик, блокированная с моря и зависящая от поставок из СССР. В этой ситуации ее руководство может решиться устранить фактор неопределенности, нависающий над ее восточной границей – то есть напасть на нас.
Легкий шумок пронесся среди слушавших. Слишком уж новая сталинская оценка ситуации отличалась от прежней. Сталин положил погасшую трубку на стол и продолжил, предупреждая возражения:
– К нам в руки попал документ, представляющий из себя предварительный план разгрома СССР. Сейчас товарищ Воронов представит его вам. Кстати, кто с ним незнаком, – Вождь при этих словах хитро улыбнулся в усы, – это новый работник секретариата, занимающийся подбором материалов по специальным вопросам.
Начальник ГРУ Голиков недоуменно посмотрел на Берию. Тот, в свою очередь, незаметно пожал плечами. Руководителям обеих конкурирующих разведслужб было, разумеется, известно, что у Сталина имеются свои источники информации, но чтобы обе разведки прошли мимо такого важного документа, было просто невероятно.
– Товарищ Сталин, а это не дезинформация? – не выдержал Голиков, не обращая на Андрея, вешавшего на доску свою схему, никакого внимания. Видимо, считал его просто техническим работником. Более опытный Берия, к тому же кое-что знавший о странных обстоятельствах появления Воронова в окружении Хозяина, напротив, с интересом рассматривал его.
– Сведения получены от не вызывающего сомнений источника, – загадочно ответил Сталин. – Сам документ не является точным, план нападения пока еще находится на начальной стадии разработки.
Новость вызвала довольно бурные эмоции у генералов. Лишь Рычагов, единственный, кому был известен истинный "источник" документа, сохранял спокойствие. Что тоже не укрылось от внимательного взгляда Лаврентия Павловича.
– Итак, товарищи, – начал Андрей. – Германское руководство предполагает возможным разгром Красной Армии в течении одной летней кампании, за три-четыре месяца. Для этого, развертывание ударной группировки в составе порядка 200-250 дивизий должно быть закончено к середине-концу мая следующего года. Крайняя дата начала операции – 22 июня. Ситуация на континенте позволит сосредоточить на советской границе почти все танковые и авиационные подразделения и большую часть пехотных дивизий Германии и ее союзников. Предполагается также одновременное вступление в войну Финляндии. Для прикрытия развертывания войск будут предприняты беспрецедентные меры дезинформации. Операция начнется с массированного авианалета на советские аэродромы, штабы и военные заводы. После чего подвижные ударные группировки всех трех групп армий наносят удары по сходящимся направлениям, с целью окружить советские войска, выдвинутые к новой границе.
Андрей, с помощью указки, продемонстрировал на карте соответствующие стрелки и продолжил рассказ. Расписав все основные этапы операции, он закончил. В кабинете царила напряженная тишина.
– Это, вообще-то, творческое развитие плана Шлиффена, с учетом новейшей техники, – первым решился нарушить молчание "главный" советский военный теоретик, бывший царский полковник Шапошников. – Это нереально. Я бы сказал, попахивает дезинформацией.
– Я же сказал, что нет! – буркнул Сталин. – Предлагаю дальше обсуждать именно в этом русле.
– Если это правда, тем хуже для немцев! – воскликнул старейший сталинский соратник маршал Ворошилов. – Мы нанесем контрудары по флангам их ударных группировок. Только идиоты могут рассчитывать уничтожить Красную Армию за три месяца! С таким планом они не дойдут даже до Минска, не говоря уже о Урале!
– Французские генералы тоже так считали! И где теперь Франция? – возразил Сталин и злорадно добавил:
– А еще, один советский маршал гарантировал уничтожить финскую армию за две недели. Не надо недооценивать противника!
Ворошилов, после прозрачного сталинского намека, сразу скис. Зато очнулся нарком обороны Тимошенко:
– Германская армия, несомненно, серьезный противник. Но, если мы опередим их в развертывании, то можем значительно повысить плотность прикрытия границы стрелковыми дивизиями с усилением, а планируемые к созданию подвижные мехкорпуса использовать для э…, контрударов.
– После чего немцы решат не нападать, а мы останемся без урожая, так как вы мобилизуете людей и технику, – хмуро заметил глава правительства Молотов.
– А иначе останемся без страны! – сразу же вступил в перепалку Тимошенко.
– А если нанести превентивный удар? – примирительно предложил Ватутин.
– Это нежелательно по политическим соображениям, – сказал Сталин. – Да и с военной точки зрения довольно сомнительно. Я предложил товарищу Воронову сделать анализ всей имеющейся информации и спрогнозировать возможное течение войны. Давайте послушаем его выводы.
Это предложение Сталина обрушилось на Андрея, мирно слушавшего дискуссию у доски с картой, абсолютно неожиданно. Никакого предварительного предупреждения о необходимости выступления с каким-либо анализом не было. "Эээ.., мы так не договаривались! Я же не готов! Это что, очередной сталинский экзамен?"