Алексей Волков - Командор

Кстати, Мэри тоже удалось спастись. На берегу я заметил и Борина с Шендеровичем, и Грумова с семейством, и Лудицкого с охраной, и Грифа с Жорой и любовницами – короче, знакомых была тьма. Вот только общаться мне ни с кем не хотелось, и я, не долго думая, завалился спать. Когда я проснулся, к берегу как раз подходила вернувшаяся из путешествия к кораблю шлюпка с Ярцевым.

Штурман привез нам гору еды, несколько ящиков коньяка, сигареты. От него же мы узнали об отсутствии связи и надежде отремонтировать наше прохудившееся корыто, а заодно и о том, что мы находимся невесть где.

Впрочем, о последнем я и сам успел догадаться. Как бы ни были скромны мои познания в географии, я прекрасно понимал, что в том районе, где нас настиг шторм, нет и не может быть ни материка, ни острова с тропической растительностью.

Но он был, хотя это было абсолютно непонятно, необъяснимо. Я с детства терпеть не могу неясностей.

– Можно залезть вон туда и оглядеться. – Я показал на виднеющуюся вдали от берега гору. – По идее, оттуда должна открываться неплохая панорама.

Ярцев внимательно посмотрел на меня, словно не ожидал услышать дельный совет из уст бездельника-пассажира, и согласился.

– Я уже думал об этом, да и капитан рекомендовал то же самое. Возьму несколько добровольцев и схожу туда.

– Я с вами, – быстро произнес я. Нет, мне не больше всех надо. Просто не люблю сидеть и ждать непонятно чего в компании ни на что не годных кретинов.

– И я, – подал голос начальник охраны Лудицкого.

Насколько я знаю, раньше он был офицером-десантником. Хотя я и не люблю военных, в подобной экскурсии он мог оказаться полезным.

– Вы не возражаете, Петр Ильич? – дипломатично спросил он у своего шефа.

– Конечно, нет. – А что еще мог сказать депутат, когда поход был и в его интересах?

– Можно прихватить одного моего приятеля. – Я вдруг подумал, что в лесу охотник может быть полезнее офицера. – Четверых вполне хватит.

Ярцев помедлил, словно для разведки требовалось не менее сотни человек, однако кивнул:

– Вполне. Возьмем с собой паек из шлюпок. Там консервы, галеты, питьевая вода. Мало ли что?

– При чем здесь «мало ли»? По-вашему, мы обернемся туда и обратно за пару часов? – сварливо заметил Сергей.

– Думаю, часа четыре нам вполне хватит. В крайнем случае – пять, – ответил штурман.

– И не надейтесь, – спокойно возразил офицер. – Здесь вам не море. Вы что, по лесу никогда не ходили?

Штурман с явным неудовольствием посмотрел на нашего будущего спутника. Видно, почувствовал в нем соперника на руководящий пост. Мне и самому было не очень приятно поведение вояки, но я не мог не признать его правоты. Дорог я здесь никаких не видел, и обернуться в оба конца за четыре часа мог лишь неисправимый оптимист.

– Посмотрим, – неопределенно протянул Валера. – Хорошо, после обеда и выйдем.

– Или после ужина, – без улыбки добавил Кабанов. – Если уж идти, то выходить надо как можно раньше. Перекусить сможем и по дороге, а то сначала обед, потом адмиральский час, потом еще что-нибудь. Какой смысл откладывать? Полчаса на сборы всем хватит?

Я взглянул на начинающего закипать морячка, на терпеливо ждущего конца перепалки Лудицкого и кивнул:

– Вполне. Я думаю, что Валера, как представитель команды, позаботится о припасах в дорогу?

И, не слушая ответа, отправился вербовать Пашку. Люблю, когда последнее слово остается за мной.

Уговаривать Пашку не пришлось. Как бы ни чувствовал себя мой приятель, лежать и ждать неизвестно чего ему не хотелось. Мы все считали, что где-то здесь должны обитать люди, и тот, кто первым их найдет, автоматически и быстрее всех выбывал из категории потерпевших кораблекрушение. Деньги у Пашки были с собой, и в первой же деревне или городке он мог с ходу предаться всем радостям жизни. Например, хорошенько выпить, а потом завалиться на твердо стоящую – не корабельную! – постель с хрустящими белыми простынями и как следует отдохнуть после пережитого и выстраданного.

Кому как, но нам с Пашкой даже полчаса на сборы оказалось много. Одеты мы были в спортивные костюмы и кроссовки, поэтому моя подготовка свелась к тому, что я взял пачку баксов, прихватил бутылку коньяка и проверил, на месте ли документы, сигареты и зажигалка. Свою сумку со всякой мелочью (почти весь багаж остался на «Некрасове») я оставил на хранение Ленке и посоветовал Пашке поступить так же. Он несколько переиначил мой совет: переложил ко мне свои тряпки, а почти пустую сумку прихватил с собой. Взял он, несмотря на все мои возражения, и карабин. Не помогло даже предостережение, что он рискует оказаться в местном участке. Пашка просто игнорировал мои слова, и я решил оставить его в покое. Не мне же сидеть в кутузке, в конце концов.

Наши сотоварищи по предстоящему путешествию составили неплохую пару. Оба были в форме – Кабан в камуфляже без погон, а Ярцев – в белой морской, при фуражке и с биноклем на груди. Этакое содружество армии и флота. Единственное, что портило впечатление – дорожная сумка у штурмана, и тот, наверное, сознавая это, безуспешно пытался всучить ее сначала мне, а затем – Кабану.

Как-то так получилось, что в путь мы двинулись парами. Впереди шли Пашка с десантником, а мы со штурманом замыкали шествие. Шли молча, да и о чем было говорить? Кабан, как истинный вояка, наверняка при всем желании не мог изречь ничего, кроме пары команд из строевого устава, моряки же ни в чем не уступают военным по широте интеллекта. У Пашки интересы сугубо плотского свойства, а мне не хотелось метать бисер перед свиньями. Лучше уж поберечь дыхание.

Не скажу, что идти было особенно трудно. Не труднее чем по любому лесу. Где-то приходилось продираться через густой подлесок, где-то даже обходить, но, в целом, особых препятствий нам не встретилось. На ходу мы постоянно осматривались, искали столь желанные «следы человеческой деятельности», однако природа выглядела первозданной, а если и попадалось некое подобие тропинок, то это еще ни о чем не говорило. Тропинки и звери протаптывают.

Около одиннадцати мы решили устроить небольшой привал, а заодно и пообедать. Кабан проворно развел костер, и на нем мы подогрели четыре банки тушенки с кашей. Ярцев добавил к ним вчерашний хлеб и бутылку коньяка.

– В целях профилактики, – улыбнулся он, словно подобный поступок нуждался в оправдании.

Стакана, конечно, не оказалось, и мы отхлебнули прямо из горлышка, а затем с аппетитом набросились на еду. Она мне не понравилась – те, кто выпускает консервы, не имеют о вкусной пище ни малейшего представления, однако голод не тетка и съедено было все. Запивали водой из жестяных банок и, утолив жажду, вновь пустили по кругу коньяк.