Геннадий Ищенко - Коррекция

— Надень и иди сюда, — сказал он, принимая сидячее положение. — Есть очень серьезный разговор. И лучше нам с тобой поговорить до приезда отца.

Жена скрылась в спальне и почти тотчас вернулась, на ходу завязывая пояс халата.

— Твой серьезный разговор не связан со вчерашним? — с тревогой спросила она, усаживаясь рядом с Алексеем. — Что тебе сказал Игорь?

— Как я говорил, так и вышло. Ваш Жиглов доложил обо мне куда следовало, а там быстро поняли, что мои документы – это качественно сфабрикованная липа. Прицепиться им не к чему, но дело не в этом. Пока меня трогать не собираются, но если я не пойду на контакт, обязательно тронут, и твой отец вряд ли сможет им помешать. Поэтому нужно будет попробовать договориться. И долго с этим тянуть не стоит. Поговорим с отцом, а потом позвонишь Игорю.

— А как ты думаешь, когда нас могут забрать?

— Маленькая! — он обнял прижавшуюся к нему женщину. — Кто же нас с тобой заберет? Не стоит придавать такого значения словам Валентина, он в них сам не верит.

— А сам свои микрофиши все время носишь с собой! Даже на свадьбу брал! Зачем ты меня обманываешь?

— Я их ношу на всякий случай, — начал оправдываться Алексей. — Пакеты совсем небольшие, так что в любой карман войдут. Если верить Валентину, нас уже давно должны были забрать. Материалы я изучил, копии сделал, даже на тебе женился, что мне еще здесь делать? Скорее всего, никуда мы отсюда не денемся, из этого и нужно исходить.

— Тебе виднее, — согласилась Лида. — Но я все-таки подготовлюсь заранее. Посмотришь мой гардероб и отберешь те вещи, которые у вас можно носить. А я еще подберу украшения подороже, в случае чего продадим.

— Тогда уже лучше старые золотые монеты, — пошутил он. — Их легче продать, да и цена определяется не только весом металла, но и редкостью монеты. Есть такая категория не совсем нормальных людей – коллекционеры. Вот им и продать.

— Сегодня же позвоню одному человеку, — кивнула жена. — А ты себе тоже подбери неброский костюм и не ходи без метателя. И давай постараемся быть рядом. А с Игорем я свяжусь после того, как поговорим с отцом.

— Жиглова я уволю! — жестко сказал Владимир, когда они позавтракали, и Алексей ему все рассказал. — В бизнесе существуют определенные правила. Мне плевать на его патриотизм и обязательства перед конторой! Он подписал договор, который нарушил. Я бы мог наказать его гораздо сильней, просто тебе потом будет сложней разговаривать с его коллегами. Но от меня он уйдет, причем с такой формулировкой, что никто из серьезных людей не возьмет его даже на разнос заказов. Пусть, если есть желание, возвращается обратно в свое ГБ! Другим будет наука. Что думаешь говорить Игорю?

— Я могу или говорить правду, или упереться и молчать, — ответил Алексей. — Любую мою ложь очень быстро раскусят. Не поверят мне, отправлю к Серегину. Только мой интерес к развалу Союза и вашей технике я бы от них скрыл. А то как бы у кого-нибудь тоже не возникли мысли, что я могу вернуться. В таком случае я за свою жизнь и рубля не дам. Не все настроены так, как вы или Валентин, для многих их теперешняя жизнь является единственной и неповторимой, а мое возвращение поставит на ней крест.

— Я скажу Валентину и предупрежу своих людей, — кивнул Владимир. — И не вздумайте ему что-нибудь говорить по коммуникатору. Вообще старайтесь ничего лишнего не говорить. Вряд ли мою семью осмелятся прослушивать, но лучше это не проверять. А я еще подстрахуюсь. В свое время государство было вынуждено все взять в свои руки, в том числе финансы и промышленность. Но право собственности за владельцами осталось. Лет восемь назад нам начали все постепенно возвращать, и сейчас всем заправляет очень небольшая группа людей, в которую вхожу и я. Есть даже что-то вроде совета. С нами приходится считаться и президенту, и правительству, а это ГБ всего лишь их инструмент. Я сегодня же кое с кем поговорю. Не думаю, что из-за одного-единственного человека, какие бы к нему ни были претензии, пойдут на конфликт. А меня поддержат однозначно – это дело принципа.

Владимир не стал задерживаться и после разговора уехал, а Лида сразу же позвонила Светлане.

— Привет, Света! Как после вчерашнего, голова не болит? Вот и прекрасно. Слушай, твоему мужу нужно было встретиться с моим. У нас сейчас есть свободное время, поэтому мы вас обоих приглашаем. Мужчины будут обсуждать свои дела, ну и мы с тобой кого-нибудь обсудим. На работе? Это ничего, их встреча как-то касается его работы. Ты позвони, а он уж пусть сам решает. Конечно, и я тебя.

Через десять минут прозвучал вызов от Светланы, которая сообщила, что вместе с Игорем приедет в течение часа.

— Не вздумай устроить застолье, — предупредила она подругу. — Мы совсем недавно завтракали. Муж почему-то не хотел меня брать, но я настояла. Сказала, что если не возьмет, поеду сама. Целую, скоро будем.

— Что-то мне тревожно, — передернула плечами Лида. — Отец уверен в силе денег, а у меня такой уверенности нет. Как им все отдали, так могут и забрать. Настоящая сила у тех, за кем армия и то же ГБ. Иной раз они действуют и без оглядки на правительство. Фактически, как была диктатура, так она и осталась. Президент только называется президентом, избирали его больше двадцати лет назад. Просто наша верхушка сбросила с себя часть забот об экономике и отменила некоторые ограничения, а в остальном ничего не изменилось. Так что ты не сильно надейся на отца и будь осторожней.

Через полчаса прибыли гости.

— Быстро приехали, — удивилась Лида, целуя подругу в щеку.

— У мужа служебная машина, — пояснила Светлана. — Люблю с ним на ней ездить, особенно по трассе. Все ограничения по скорости отключены: не едешь, а летишь!

— Лишь бы при этом никуда не улететь, — проворчал Алексей. — Ездил я уже так минут десять и больше что-то не тянет. Случись что, просто не успеешь ни на что отреагировать.

— Иди сюда, герой! — сказала ему Светлана. — Игорь, отвернись!

— Танька пробовала, а я чем хуже? — сказала она, отрываясь от смущенного парня. — Не смущайся, тебя не убудет, а мне приятно. Пойдем, подруга, а они пусть здесь болтают.

— Садись, где удобно, — предложил Алексей. — Хочу предупредить, что тесть очень резко отреагировал на наш разговор. Жиглов будет уволен с волчьим билетом. Выражение понятно?

— Первый раз слышу.

— Суть в том, что его потом не возьмут ни на одну нормальную работу. И смысла что-то править в чипе нет, его имя будет внесено в черные списки по всем базам данных. Логика бизнеса в том, что есть обязательства по договору перед нанимателем и все остальное. Так вот, договор – это основополагающее, а верность конторе и патриотизм – второстепенное.