Александр Абердин - Три года в Соединённых Штатах Америки

Не знаю, что уж сказала мама отцу, но тот очень долго разглядывал эскизы, но мне не сказал ни единого слова. Наверное постеснялся, хотя у нас с ним всегда были доверительные отношения, вот только в моей прошлой жизни он так ни разу и не заговорил со мной о проблемах пола. Я же в больничке валялся, а потом на костылях ходил. Ткань я раскроил в тот же вечер, а наутро сел сначала за оверлок, а потом взялся за иглу. Отец где-то купил за двадцать рублей несколько упаковок самых тонких немецких игл, так что с шелком я разобрался окончательно. Отца стало увлекать швейное дело и особенно настройка и ремонт швейной машинки. Всё правильно, инженер и в Африке инженер. Вскоре мы поехали делать примерку. Мои выкройки оказались безукоризненными, как мне потом сказала мама. Мы попили чаю с Ирочкой и Эльвирой Михайловной, а потом отправились домой, в воскресенье вечером я закончил шить платье, но мама все же несколько раз помогала мне. Для этого платья я изготовил из зелёного картона коробку и с ней приехал в понедельник к Ире.

Её я и нёс на работу, хотя с куда большим удовольствием понес бы платье в том случае, если бы моя королева надела его и я нёс на руках её. Ирочке не терпелось надеть платье, а вот мне как раз наоборот, снять его, но я знал, что переходить в наступление ещё рано. Я пока что не чувствовал, чтобы от неё исходили флюиды любви и это меня настораживало. Впрочем, наверное всё-таки моей девушке просто мешали лейтенантские погоны на её округлых, мягких и женственных плечах. Этот понедельник принёс мне ещё одно хорошее известие. Семёныч, который знал, что я подыскиваю недорогой мотоцикл с коляской, сказал:

– Борька, я вчера разговаривал с соседом, так он того, готов продать тебе своего «Ижака». Но у него эта, движок расхлябанный и коляска нестандартная, в общем просто гроб прилеплен сбоку. В такую не очень-то сядешь.

– То что надо, Семёныч! – Воскликнул я – Сколько денег просит. Надеюсь не как за новый?

– Триста двадцать карбованцев. – Сказал Семёныч – Та это же «Иж-Юпитер», а движок ты отрепетируешь.

Подумав: – «Ну, что же, зато теперь можно будет и птицу завести.», я согласился и мы договорились, что завтра я приду на смотрины. В остальном день прошел, как и всегда. С прибылью, а после работы я пошел в детскую комнату милиции и когда вошел в Ирочкин кабинет, то просто обомлел, настолько она была прекрасна в новом платье. Солнце било в окно, она стояла в контражуре и потому я видел её, чуть ли не нагой. Моя королева была просто восхитительна. Мы вышли с ней вместе, отошли по направлению к парку от детской комнаты милиции метров на двести и только потом она отважилась опереться о мою руку. Мы сначала зашли в кафе-мороженое, где выпили кофе, я с коньяком, между прочим, и пирожными «Прага», скушали по вазочке мороженного, а потом пошли гулять по парку и часа через полтора дошли до озера. Только там я положил руку на талию девушке и она слегка встрепенулась, повернулась ко мне и сказала:

– Какой же ты всё-таки хороший и милый, Боря… И умолкла на полуслове. Улыбнувшись, я продолжил:

– Но такой юный, что даже обидно.

Не слишком настойчиво я немного привлёк Ирочку к себе и нежно поцеловал в щёчку. Она даже не очень-то и сильно прижалась своими большими, круглыми грудями к моей груди. Я не стал переходит к следующей фазе, а просто пошел, держа её за талию, вдоль берега. Несколько минут она молчала, а потом улыбнулась и вполне весёлым голосом сказала:

– Да, Боренька, ты совсем ещё мальчик, но только по дате рождения. Боже, у тебя ведь даже нет ещё паспорта, а ты мне нравишься всё больше и больше. Действительно, мне даже обидно встретить такого чудесного парня, который влюблён в меня так трогательно и нежно, а я не могу себе этого позволить.

– Ирочка, это ещё не факт. – Заметил я с улыбкой – Через два года с небольшим мне будет восемнадцать и тогда уже ничто не запретит тебе любить меня. Между прочим, когда я получу паспорт, это тоже не будет считаться преступлением, ну, а что касается пересудов, любовь моя, то это всё пустяки. Как поётся в песне, разговоры стихнут скоро, а любовь останется. Так что мы просто потеряем два года счастья, но я вовсе не тороплю тебя, любимая. Вот когда ты поймёшь, что не можешь жить без меня, тогда всё само встанет на свои места. Думаю, что мне не долго ждать этого, моя королева, а потому я буду вашим преданным и любящим вас пажом столько, сколько нужно. Ирочка рассмеялась счастливым смехом и ответила:

– Вот этим-то, Боренька, ты мне больше всего и нравишься. Хотя ты и не хочешь компрометировать меня, все в паспортном столе и детской комнате милиции знают, как ты меня любишь и если предупреждают, то только на счёт твоих родителей. Один единственный сигнал с их стороны, что просто заигрываю с тобой, и у меня будет целая куча неприятностей, но твоя мама смотрела вчера на меня с такой нежностью, что я даже удивилась.

– А если бы ты видела, как рассматривал мои рисунки отец, поглядывал на меня и не сказал мне ни словечка, Ира, то ты бы удивилась ещё больше. – Ответил я с улыбкой и добавил – Девочка моя, они прекрасно понимают, что их сын повзрослел, хотя это их пока что ещё удивляет.

Пройдя ещё несколько шагов, я остановился, снова привлёк Ирочку к себе, всё так же нежно и осторожно, и поцеловал её в губы совершенно воздушным, почти неощутимым поцелуем. На этот раз она уже желала большего, но я снова не стал форсировать событий. Она должна сама захотеть меня, а иначе я просто не захочу её как раз именно компрометировать, как офицера милиции и инспектора детской комнаты милиции. А ещё меня не покидало ощущение внутреннего напряжения в этой очаровательной девушке, что тоже делало меня осторожным, нежным и неторопливым в отношениях с ней.

На следующее утро я проснулся с тревожным ощущением нереальности, чуть ли фантасмагории всего происходящего и страха. Проснулся, когда ещё не было пяти. Всю ночь мне снилось, что я занимаюсь с Ирочкой любовью. Сначала она хотя и хотела этого, тем не менее вся сжималась в комочек от страха, но я был не столько настойчив, сколько нежен с ней и по миллиметру, по крупинке, по ниточке, снимал с нё ту сеть страха, которая опутала тело девушки и сковала её чувство. Мне удалось это сделать, а потом наступило половодье чувств и пришло ощущение восторга. Так что же меня тогда заставило проснуться с ощущением страха? Наверняка то, что я так всё ещё и не проснулся в своём будущем и боялся проснуться. Я поднялся с кровати. Спать мне уже совершенно не хотелось, как и будить родителей своей ходьбой по дому, и потому я подсел к компьютеру. Он моментально проявился передо мной. Не долго думая, я вошел в Ворд и на открывшейся новой странице набрал строчку: