Линия иной судьбы 3 - Дмитрий Соловей
— А хорошо, прямо душу греет, — заметила тётя Маша, аккуратно отпивая треть стакана и жмурясь от удовольствия.
— Нина, давай уже подавать на стол, — отреагировала бабушка на замечание Егора Лукича, поднимаясь со своего места.
— Ты гляди, Лукич, интеллигенция пьёт культурно, а забирает похлеще твоего первача, — подмигнул соседу захмелевший Васька.
Зоя Леопольдовна только вздохнула, а мама с бабой Лизой уже вовсю гремели тарелками, готовясь явить оголодавшему обществу праздничный ужин.
Егор Лукич с Зоей Леопольдовной пришли не с пустыми руками. Сосед с гордостью выставил на стол запотевшую миску с дрожащим, прозрачным холодцом, густо посыпанным чесноком, завёрнутую в полотенце трёхлитровую банку с бочковыми помидорами и огурцами. Всё это богатство, по замыслу Лукича, стратегически предназначалось «под водочку», которую он уже предвкушал, косясь на бутылку. Радченко принесли огромное блюдо с жареной кубанской рыбой — румяный сазан, обвалянный в муке.
Главным же украшением стола стал огромный гусь, которого баба Лиза запекла в печи. Птица исходила умопомрачительным запахом.
Тётя Маша, смущенно оправляя старенькую вязаную кофту, поставила на край стола большое эмалированное блюдо, укрытое чистой марлей. Под ней оказалась гора пышных пирогов с ливером и капустой. Они с Васькой жили бедно, на одну её скромную зарплату, и купить к празднику мясо или дефицитные консервы им было просто не на что. Но тётя Маша вложила в эти пироги всю душу: тесто у неё вышло воздушным, а ливерную начинку она щедро сдобрила жареным луком и чёрным перцем. Васька, чей взгляд от моего глинтвейна уже окончательно стал туманным, придвинул блюдо ближе к центру.
— О це дило! — одобрительно крякнул Егор Лукич, моментально оценив масштаб выпечки. — Пироги у тэбэ, Маша, як пух. Зоя, глянь, а ты всё переживала! Давай, Нина, мечи картошку, у меня от этих запахов уже в животе марш играют!
Бабушка с мамой засуетились, расставляя тарелки, и наш новогодний стол, собранный в складчину, в мгновение ока превратился в символ кубанского изобилия.
Пьяненький Васька, которого мой глинтвейн развез окончательно, первым начал исполнять застольные песни. К нему сразу подключилась баба Лиза. Она отставила в сторону блюдо с гусем, упёрла руки в бока и принялась тонко подтягивать Ваське. Ну и Егор Лукич, конечно, не выдержал и тоже начал «спывать» утробным басом, перехватив инициативу.
За столом полилась старинная, тягучая песня про казаков. Зоя Леопольдовна снисходительно улыбалась этой самодеятельности, но мешать мужу не стала. Мама Нина подкладывала Лукичу холодец, тётя Маша смущённо алела щеками, радуясь, что её пироги расходятся на ура, а я сидел, привалившись спиной к тёплому боку печки, и заворожённо смотрел на эту картину.
Хорошо как!
Увы, первое января было рабочим днём, пятницей. Как бы ни хотелось отдохнуть, всем с утра пораньше пришлось вставать и отправляться кому на учёбу, кому на работу.
* * *
* Зима 1953–1954 годов не была абсолютным температурным рекордом ХХ века в Краснодаре. Полностью замёрзло Азовское море и Черноморские порты.
Сезон 1934–1935 годов вошёл в историю экстремальному ночному пику холода. В январе 1935 года в Краснодаре был зафиксирован абсолютный исторический минимум температуры — минус 36 °C. Таких лютых морозов в городе не фиксировали ни до, ни после. Метеорологические наблюдения в Краснодаре (тогда ещё Екатеринодаре) ведутся с 1854 года.
Ещё из температурных рекордов Краснодара.
8 мая 2026 года в ходе аномальной весенней волны тепла метеорологи официально зарегистрировали+42,0 °C. Хотя бытовые и уличные термометры на солнце в летние пики (например, в июле или августе) нередко могут показывать +45 °C и даже выше +50 °C, официальные климатические рекорды фиксируются строго в тени внутри специальных метеорологических будок.
Самым жарким летним днем в Краснодаре за всю историю метеорологических наблюдений считается день в августе 1930 года,когда официальная температура в тени достигла+42,0 °C.
В январе 1971 года в городе была зафиксирована беспрецедентная «зимняя жара» в +20,8 °C, которая до сих пор остается абсолютным рекордом для января.
Лето 1972 вошло в историю как одна из самых жестоких и катастрофических погодных аномалий XX века в СССР. Рекордные зной и засуха 1972 года коснулись не только Краснодара, над всей европейской частью Советского Союза (включая Кубань, Поволжье и Центральную Россию) установился гигантский, малоподвижный антициклон.
** Настоящий, масштабный и регулярный выпуск иллюстрированных новогодних открыток в СССР начался именно в 1953 году. Издательство «Изогиз» (Государственное издательство изобразительного искусства) поставило производство на поток, привлекая лучших советских художников (например, Евгения Гундобина).
Глава 8
Помните, я говорил об аномально холодном декабре 1953 года. Забудьте.
Если до Нового года нам казалось, что хуже быть уже не может, то утро пятого февраля 1954 года объяснило, что Кубань к настоящим катаклизмам не готова.
Проснулся я от того, что кончик носа буквально заледенел. Одеяло возле рта покрылось хрустящей коркой инея. Наша печка, которую мы с Васькой с вечера набили дефицитным дубовым сухостоем под самую завязку, остыла. На стене, прямо над моим столом, термометр показывал плюс два. И это внутри жилой комнаты!
— Хадыжа, я сдох… Всё, амба, — послышался с дивана сиплый, едва различимый из-под горы тряпья голос Васьки.
Татаринов завернулся в одеяло, натянул сверху ватник, превратившись в настоящий кокон.
— Никуда не пойду. Пусть отчисляют.
Согласно графику на каникулах наша группа сегодня должна была колоть дрова для котельной техникума. Я с трудом заставил себя спустить ноги на пол. Ботинки за ночь задубели. Дрожа от холода, я вышел к бабе Лизе на кухню.
Та сноровисто растапливала печку, словно и не мёрзла вовсе.
Радио на кухне, включённое круглосуточно, хрипело и заикалось от статического электричества. Но сквозь эти помехи я расслышал:
' Сегодня ночью в Краснодаре зафиксирован абсолютный температурный минимум сезона — минус двадцать девять целых и восемь десятых градуса. В Белореченском районе — минус тридцать девять'.
При нашей стопроцентной кубанской влажности и порывах восточного ветра эти тридцать градусов ощущались как чистые сорок пять пониже нуля.
Накануне вечером я принёс от водовозки немного воды, но сейчас внутри ведра красовался монолитный прозрачный лёд. Стёкла окон обросли таким толстым слоем ледяных узоров, что пришлось