Леонид. Народная, священная. Том 1 - Виктор Коллингвуд
А раз так, надодержать ее в одном кулаке, а не раздавать общевойсковым соединениям. Поэтому у нас теперь имелось восемь воздушных армий и несколько отдельных авиакорпусов и авиадивизий. Но теперь я планировал создать три Воздушных флота, действующих соответственно на Северо-Западном, Западном и Юго-Западном направлениях.
Но для начала я предложил начать с усиления аэродромов, обслуживавших те направления, где предстоит выводить главные силы из боя.
— К отходу мы ещё вернёмся, — сказал Сталин. — Сейчас решаем, как бить немца.
После этого заявления я уже не сомневался: спор о предвоенном плане сегодня будет.
Яков Владимирович попросил подкрепления из внутренних округов. Новые самолёты были нужны вместе с подготовленными экипажами; перелёт запасных машин сам по себе потерь не возмещал.
— Подкрепления направлять в первую очередь на площадки за старой границей, — предложил я. — На готовые — немедленно. Остальные аэродромы обеспечивать следующей очередью. Не придётся через несколько дней перебрасывать людей и мастерские второй раз.
— На западном направлении часть запасов уже выдвинута туда, — подтвердил заместитель командующего ВВС. — Понадобятся дополнительные грузовики.
— Грузовики найдем, — пообещал Ворошилов. — Истребителей у нас немало. При такой подготовке можем добиться превосходства! А там, чем черт не шутит, и в наступление перейдем!
Это мне уже сильно не понравилось. Неужели они не понимают, что немцы не применили пока и десятой части сил?
Тут в дискуссию включился Мехлис.
— И правильно! Довоенная подготовка войск себя оправдала. Мы разгромили немецкие передовые части, захватили пленных, трофеи. Противник на нескольких участках отступает. Почему мы должны оставить ему советскую территорию? Надо вышвырнуть их за Неман и Буг!
— Предлагаете общее наступление? — уточнил Шапошников.
— Именно! Надо отбросить немцев за границу. Усилить те части, которые уже добились успеха, и развить контрудары. Мы готовились защищать страну, а теперь собираемся приказывать отступать после победы.
Ворошилов поддержал его:
— Пока немец ещё не закрепился на нашем берегу, надо его выбить. У Бреста переправы задержали, в Прибалтике танки жжём. Резервы у нас есть. Если будем отходить, он оправится, осмелеет, подтянет артиллерию, еще войска, наладит снабжение. Потом выгонять его станет труднее.
— Это категорически невозможно! — отрезал я.
Иосиф Виссарионович перевёл взгляд на меня.
— Товарищ Брэжнев! Ви убеждали нас, что армия сможет драться иначе. Сегодня она это показывает. По какой причине мы должны отказываться от успэха?
— Потому что сегодняшние бои — начало нашей оборонительной операции. В предполье мы задерживаем противника, наносим ему потери и отводим главные силы на линию укреплённых районов по старой границе. Там они должны встретить основной удар. Этот план мы приняли до войны.
— Планы меняют, когда обстановка меняется — заметил Сталин. Или я нэправильно понимаю?
— Правильно. Если ситуация изменилась настолько, что новая задача выполнима.
— Противник несёт большие потери. Это изменение?
— Именно на эти потери мы рассчитывали. Мосты, засады, подготовленные огневые позиции — всё это делалось, чтобы задержать немцев. Они угодили под наши удары. Но их главные силы продолжают подходить, а наших сил недостаточно, чтобы удержать предполье.
Сталин указал на отметки у Немана.
— Здесь они уже отходят. Вы предлагаете остановить преследование?
— Не развивать его в наступление всей армии. Разбитый передовой отряд можно добить, пока есть возможность. Подтягивать вслед за ним главные силы к границе — нельзя.
— Почему? — спросил Ворошилов. — Раз резерв придёт вовремя, мы и следующую дивизию ударим.
Я попросил Василевского показать, где находятся соединения второго эшелона. Александр Михайлович положил рядом другую карту. На первой были сегодняшние бои; на второй — районы сосредоточения наших резервов, дороги, выгрузочные станции. Некоторые соединения ещё находились в пути.
— Для общего наступления их надо собрать, — сказал я. — Подвезти горючее и снаряды, дать артиллерии занять позиции, согласовать удары соседей. До этого отдельный корпус будет драться сам. Немцы как раз рассчитывают, что мы начнём вводить резервы по частям, а они по частям же их сожрут. Надо лишить их такой возможности!
Павлов взял слово и подтвердил, что заявки на танковые резервы уже поступали с разных направлений. Один и тот же резерв запрашивали для поддержки контратаки и для прикрытия фланга соседней армии.
— Так определите главное направление, — возразил Мехлис. — Вы сами об этом только что говорили.
Лев Захарович повернулся к начальнику Генштаба.
— Вы тоже считаете, что наступать нельзя?
— Ставить задачу общего наступления сейчас не считаю возможным, — ответил Шапошников. — Местные контрудары необходимы. Они уже предусмотрены планом обороны. Но если изменять задачу фронтам, потребуется перегруппировка. Противник за это время продолжит выдвижение. Они пока не использовали всех своих сил, завтра и послезавтра нас еще ждут сюрпризы.
Сталин сурово глянул на него поверх трубки.
— Значит, будем ждать его у старой границы… А эту оставим?
— С боями отойдём на главный оборонительный рубеж.
— Там наши граждане. Новые области. Мы им что скажем? Взяли вас под защиту, а теперь уходите сами, как сумеете?
За столом никто не торопился отвечать. До этого можно было спорить о корпусах, дальности полёта, подвозе горючего. На этот вопрос карты ответа не давали.
— Это тяжело — подтвердил я. — Но если мы погубим наши лучшие армии у новой границы, немцы займут и старую. Тогда политические последствия будут еще тяжелее!
— Вы заранее считаете, что погубим.
— План обороны границы предполагает отступление к линии УРов. По результатам первого дня боев не стоит считать, что мы можем изменить план. Я считаю, и уверен в этом, что при попытке удержать всё предполье мы подставим главные наши силы под охват. Сейчас они ещё могут выйти, но после прорывов на широком фронте наши силы будут окружены. Им придётся пробиваться через немцев.
— Для чего тогда столько лет вооружали армию? — возмущенно спросил Ворошилов. — Танки лучше немецких, самолёты новые. Артиллерия сегодня себя показала. Техника первоклассная, все, как вы нам рассказывали! А вы всё о том, что не удержим.
— Я не просто так об этом толкую! Враг силен, очень силен. Чтобы армия могла выиграть войну, мы дали ей оружие и подготовили оборону. Но если сейчас ошибемся в прогнозах, вместо обороны пошлём её наступать по первому удачному стечению обстоятельств, донесению, всю эту подготовку мы сами же отменим.
Климент Ефремович нахмурился, однако перебивать не стал.
Я развернул схему старых укрепрайонов. До войны мы столько раз рассматривали её здесь, что почти каждый за столом знал расположение основных узлов.
— В укрепрайонах стоят постоянные гарнизоны, — напомнил Сталин. — Или их тоже нэ хватит?
— Они держат огневые сооружения. Полевые дивизии должны занять промежутки между узлами, позиции артиллерии, глубину обороны. Без них немцы обойдут ДОТы, отрежут снабжение и продолжат движение. Гарнизон может драться в окружении. Остановить