Код «Бинома» - Дмитрий Штиль

Началась калибровка. Волков отвечал легко, с ленцой. Перья писали ровную линию. Он владел собой идеально. Дыхание ровное, пульс редкий.

Я дал знак оператору. Пора бить в цель.

— Бывали ли вы за границей? — нейтральный вопрос.

— Да.

— Имели ли вы несанкционированные контакты с иностранными гражданами во время командировок?

Пауза. Доля секунды.

— Нет.

Я посмотрел на ленту. Перо дыхания чуть замерло и пошло дальше. Микро-пауза. Организм на секунду насторожился.

— Получали ли вы предложения о материальном вознаграждении от третьих лиц?

— Нет.

Снова тот же микро-сбой. Едва заметный всплеск на канале давления.

— Вам нравится западный образ жизни?

— Это философский вопрос, — усмехнулся Волков.

— Отвечайте «да» или «нет».

— Да.

И тут перо КГР (потоотделение) плавно пошло вверх. Не резкий скачок страха, а длинная, пологая волна… удовольствия? Возбуждения?

— Планируете ли вы использовать командировку в личных целях?

— Нет.

Снова всплеск.

Проверка Волкова длилась дольше всех. По завершении он встал, аккуратно снял датчики.

— Надеюсь, мой организм вас не разочаровал?

— Все в пределах нормы, Валерий Николаевич. Ждите в коридоре.

Когда дверь закрылась, я вышел из-за ширмы.

Оператор сидел над лентой Волкова, покусывая колпачок ручки.

— Ну что? — спросил я. — Врет?

Капитан развел руками.

— Сложно. Очень сложно.

Он провел пальцем по кривой.

— Смотрите. Классической реакции лжи — резкого спазма, выброса адреналина от страха разоблачения — тут нет. Он не боится.

— Но реакция есть.

— Есть. На слова «Запад», «деньги», «контакты». Но это… — оператор замялся. — Это эмоциональный отклик. Понимаете? Как если бы я спросил голодного про еду. Или влюбленного про женщину.

— То есть?

— Когда мы говорим про Запад, у него меняется фон. Учащается сердцебиение, меняется проводимость кожи. Это не страх. Это… интерес. Азарт. Или восхищение.

Оператор посмотрел на меня.

— Я не могу написать в заключении, что он шпион. Прибор не показывает обмана в фактах. Он показывает, что тема «Запада» для него сверхзначима. Эмоционально окрашена. Может, он просто хочет туда свалить? Или мечтает о джинсах? Или он там влюбился?

— Или его там завербовали, и он испытывает азарт игрока, — закончил я.

Оператор пожал плечами.

— Интерпретация — это ваше дело, товарищ оперативный сотрудник. Мое дело — графики. График говорит: клиент не врет прямо, но тема для него «горячая». А вот Нудельман ваш…

— Что Нудельман?

— Это не диаграмма, это кардиограмма зайца, за которым гонится волк. Там вообще ничего разобрать нельзя. Сплошной хаос. Я бы такому даже велосипед не доверил, не то что закрытый проект.

— Спасибо, капитан. Вы мне очень помогли.

— Чем? — удивился он. — Я же ничего конкретного не дал.

— Вы дали мне сомнение, а в нашем деле сомнение трактуется в пользу обвинения.

Я вышел в коридор. Волков стоял у окна, насвистывая какой-то джазовый мотивчик. Он выглядел победителем. Он думал, что обыграл машину.

«Ты не обыграл, Валера, — подумал я, глядя на его расслабленную спину. — Ты просто показал мне, где у тебя кнопка. Ты вибрируешь от одной мысли о Западе. И это делает тебя идеальной мишенью».

— Проверка окончена, — объявил я громко. — Все здоровы. Все допущены.

Волков обернулся и улыбнулся мне. Широко, по-американски.

— Я же говорил, Виктор Сергеевич. Мы — команда.

Я шел к выходу, сжимая в кармане бумажную ленту с «линией лжи» Волкова.

Команда.

Старик, который ворует гвозди. Истеричка-отличница. Сумасшедший пророк, генерирующий хаос. И нарцисс, влюбленный во врага.

И я. Человек, которого здесь быть не должно.

Идеальный экипаж для машины Судного дня.

В кабинете полковника Зуева окна были зашторены, несмотря на яркий полдень. Полковник сидел во главе массивного стола. По бокам — подполковник Серов и двое офицеров. Один — начальник отдела по объектам ВПК, другой — неизвестный мне, в безупречном гражданском костюме, с той неуловимой печатью «заграничности», которую всегда носили сотрудники ПГУ.

— Начинайте, — кивнул Зуев полковнику.

— По результатам испытаний прототипа ОГАС на базе завода «Салют»…

Полковник открыл папку.

— Программа была запущена в тестовом режиме на контуре энергоснабжения сборочных цехов. Результаты… уникальные. Система сама перераспределила пиковые нагрузки. Мы сэкономили 18% электроэнергии за сутки, не снижая темпов производства.

— Сбои? — коротко спросил Зуев.

— Ни единого. Программа видит «узкие места» в сети раньше, чем срабатывают предохранители. Группа разработчиков справилась с задачей блестяще. На объекте им останется только адаптировать ПО под масштаб реактора. Основное ядро работает как часы.

Зуев удовлетворенно кивнул и повернулся к человеку в гражданском.

— Что у нас по внешнему контуру?

Представитель ПГУ заговорил тихо, но весомо:

— Нашему источнику за океаном поставлена задача. Американцы готовят обновление для своей системы SCADA. Там есть модули, которых нам пока не хватает для полной автоматизации.

Он посмотрел на часы, словно сверяя время с Нью-Йорком.

— «Посылка» будет у нас через 14–30 дней. Маршрут через Вену уже отработан.

— Добро, — Зуев постучал пальцами по столу. — Этого времени достаточно, чтобы внедрить основную оболочку. А когда придет «обновление» — наши ребята накатают его уже на работающий реактор.

Теперь настала очередь Серова.

— Юрий Петрович, готовность объекта?

— Свердловск-46 докладывает: Блок БН-800 готов к физическому пуску. Главный инженер провел все необходимые работы. Тестирование систем защиты завершено. Реактор «вылизан», ждет только нашу команду и ваше программное обеспечение.

Серов продолжил после паузы.

— Сначала запускаем реактор на минимальную мощность, затем внедряем ОГАС.

Зуев добавил:

— План утвержден. Операция согласована на самом верху, лично товарищем Андроповым.

В кабинете повисла тишина. Одно только имя Андропова придавало совещанию статус государственной тайны высшего уровня. Ставки были слишком высоки.

— Ланцев, — Зуев посмотрел на меня тяжелым взглядом. — Что по людям?

— Докладываю о результатах проверки группы внедрения. Проведены оперативные мероприятия, включая опрос с использованием полиграфа.

Я сделал паузу, вспоминая графики Волкова.

— Прямых угроз безопасности не выявлено. Связей с иностранными спецслужбами не обнаружено. Группа к выполнению задачи готова.

Я встретился глазами с Зуевым и добавил:

— Однако отдельные сотрудники, в частности ведущий архитектор Волков, имеют психологические особенности, требующие контроля. Беру этот вопрос на личное сопровождение.

Зуев едва заметно кивнул. Он понял. Я не стал топить Волкова, но и не дал гарантию. Я взял риск