Николай Берг - Лёха

Спесивцев печально погладил усы и продолжил. Обидно, конечно, получилось, командиру броневичков надо было все же упереться, а не выполнять приказание это так слепо. Но тут дело такое… молодой лейтенант, только что из училища, а приказ отдал целый майор. Фигура! Вот и погорели в прямом смысле слова ни за понюх табаку. Уцелевшие выбрались к расположению штаба разведбата аккурат под очередную бомбежку, разделавшую блиндажи со штабом и стоявшую рядом технику под орех. Туда же и Логинов на свою беду прикатил в самый неподходящий момент. От любовно перебранного своими руками «Вандерера» нашел он, после того как «лаптежники» улетели, только переднее колесо, болтавшееся вместе с какими-то тряпками высоко на ветках побитой осколками березы. Так вот Логинов опешел. А дальше двое «безлошадных» встретились и стали пробираться к своим, сначала с группой таких же, потому как стало ясно – дивизия разгромлена, фронт укатил дальше. Потом часть публики рассосалась – кто в деревне, где пристроили раненых, остался примаком, кто просто слинял не пойми куда. То, что немцы явно прочесывали места боев и пришлось несколько раз ввязываться в перестрелки, тоже этому поспособствовало.

– А крабами где разжились? – спросил Леха.

– А в грузовике немецком, – ответил просто Спесивцев.

– Мы по серьезным дорогам старались не шляться – там гансы прут валом, колонна за колонной, а тут, на лесной дорожке, слышим – брякает что-то, – пояснил в свою очередь Логинов.

– Провели пешую разведку, в результате которой обнаружили противника в количестве одного ефрейтора и одного грузовика марки «Опель Блиц», – серьезно подтвердил усатый.

– Говоря проще – там вот эта кракозябра стояла брошенная, – кивнул круглолицый, – с позволения сказать, танк с гордым именем «Дочь Антилопы».

– А ганс в ней рылся. Видно, ехал порожняком и решил по дороге трофеями разжиться. Хотя какие с нее трофеи… разве что винт открутить.

– Какой винт? – удивился Петров.

– Она же плавающая. Вот у нее для плавания в заду винт вставлен. Как на пароходе, – пояснил Логинов.

Недоверчивый Петров и впрямь оторвался от трапезы, встал и сходил удостовериться. Вернулся задумчивым – винт действительно у танка этого имелся. И именно на корме. Трехлопастной такой.

– Что, пристрелили ефрейтора-то? – невозмутимо спросил Семенов, посыпая солью половинку огурца.

– Нет. Стрелять опасно было. Спесивцев его ножом пырнул.

Усатый почему-то сконфузился и забурчал, что он не хулиган какой-то – вот была бы шашка, тогда по-другому бы вышло, не зря же его знаком нагрудным «За отличную рубку» награждали. Тут уж любой, а не только Леха, догадался бы, что не заладилось у бывшего кавалериста с ножиком-то, облажался он.

– Ну да: видно, в лопатку попал, пришлось мне еще кувалдометром рихтовать, пока они по земле в обнимку катались, – ехидно улыбнулся Логинов, подталкивая товарища локтем.

Кавалерист вдруг густо покраснел. Очень это было неожиданно для его суровой усатой физиономии.

– А кувалдометр – это что за инструмент? – уточнил с интересом Семенов.

– Специальная танковая кувалда – вон она на броне в держалках, – крайне серьезным тоном заявил мамлей.

– А, кувалда… Ну понятно, – не купился Семенов.

– Потом, значица, посмотрели, что в машине – там тряпки всякие, одежка женская, бельишко – все новое, с ярлыками, – видно, какой-то магазинчик шоферу по дороге попался. Из полезного вот только ящик с консервами. Мы думали, что толковое – а это пауки-переростки. У нас в гарнизонном магазинчике эти крабы стояли пирамидой – не покупал никто, а этот, видишь, позарился. В общем, никакого толку. Представь – даже винтовки у этого ефрейтора не оказалось. Как на каникулы приехал покататься. Вот мы ему ума и вставили. Пораскинул мозгами. Зато стали танк этот осматривать – а он, оказывается, просто без бензина. И совершенно исправен. Даже пулемет боеготовым стоит и патронов до черта – и в дисках, и два цинка нетронутых.

– И стали вы думать, на чем ехать дальше, пехотой-то для вас, барчуков механизированных, невместно, – тонко ухмыльнулся Петров.

– Разумеется, – немного свысока ответил мамлей.

– Не бросать же технику исправную. И так ее эти сволочи бросили. Не уподобляться же им, – немного непонятно отозвался и усатый.

– Это ты про кого? – уточнил Леха.

– Про сбежавший экипаж. Какой-никакой – а это танк. И если немцам попадет как трофей, а не куча металлолома, они его против нас же и применят. Если уж оставляешь врагу технику – так надо ее вывести из строя. Навсегда. Чтобы не пользовались, – опять став похожим на школьного учителя, разъяснил Спесивцев. В этот момент ему для полноты образа только очков на носу не хватало, чтобы он строго посмотрел поверх них.

– Это – танк, извините за выражение? – картинно поднял бровь Петров.

Но его тут же осек Семенов, напомнивший совсем недавно бывшее, когда такая же ерунда бронированная задала им жару. С гранатами и винтовкой не очень-то и с такой даже железякой повоюешь. Петров, видно, вспомнил Габайдуллина и заткнулся.

– Вот мы, значица, подумали, на чем дальше ехать, – и решили все-таки на танке. Грузовик-то только по дорогам и мостам может. А на мостах, ясное дело, – охрана, на дорогах – патрули и комендантская служба с регулировщиками. Раз повезет, другой, а потом и присмотрятся. И все, отъездились гуси лапчатые. Не годится. Перелили по-быстрому бензин из грузовика в танк, благо у ганса там шланг и ведро были, и ударили автопробегом по бездорожью и разгильдяйству.

– Танкопробегом, – поправил Спесивцев.

– Ну да. Для начала спихнули танком грузовик с дороги в кусты, чтобы больше он тут не ездил…

– Хорошо трещал, пока пихали. Переднее колесо вывернуло совсем. И двигатель потом еще покалечили, как могли. Кувалдометр и тут сгодился, – с удовольствием добавил кавалерист.

– Вот-вот. И поехали потихоньку. Командором пробега, разумеется, я, а старший сержант выступал в роли Козлевича, потому как все время мечтал о бочке бензина. В общем, гладко вышло ехать. А кое-где и плавать пришлось. Сейчас вот что-то засбоила машинка – на холостых оборотах все в порядке, а как трогаться – словно гусеницы к земле приклеены. А у вас что да как? – спросил младший лейтенант у Лехи.

– У нас – по-всякому, – уклончиво вывернулся Леха. И добавил, чтобы не обострять: – Товарищи из пехоты. А я из финчасти. Писарь. Старший писарь.

И вдруг чуть не заржал, вспомнив известное: «Бонд. Джеймс Бонд».

– А… ну это серьезно! – уважительно до неприкрытой иронии заявил мамлей. – Вот Спесивцев – тоже старший. Самый старший сержант. Мне-то рядом с вами и сидеть страшно, я-то наоборот – самый младший лейтенант, куда уж тут.