Александр Афанасьев - Презумпция лжи

– Смотри внимательнее по дороге… – проговорил Михеев – что-нибудь замечаешь?

Я начал внимательно осматриваться, пока машина подъезжала к отелю, пока парковалась. И сразу заметил кое-что неладное…

– Ну?

– На подъездной дороге, метрах в двадцати от парковки стоит армейский грузовик, водила копается в капоте. Дорога эта ведет только к отелю и делать армейскому грузовику здесь совершенно нечего. Тем более что сарбоз (военнослужащий афганской армии – прим автора ), скорее всего, бросил бы машину на произвол судьбы и пошел бы за помощью.

– Еще?

Я огляделся по стоянке…

– Вон тот РАФик с занавесками на стеклах?

– Молодец! – негромко проговорил Михеев – не зря за тебя Старик взялся. Без спецподготовки просек все, что нужно было просечь. На самом деле – грузовик, скорее всего, должен перекрыть дорогу к отелю, если что-то случится, а в кузове явно несколько солдат. Дорога для транспорта единственная. В РАФе тоже люди – группа прикрытия…

– Что здесь происходит?

– Да ничего серьезного – сказал Михеев – одна очень интересная встреча

Но по его тону я понял, что происходит все-таки что-то серьезное, нешуточное…

Андрей Леонидович достал какую-то карточку и сунул под стекло. Затем выскочил из машины и свободной, несколько разболтанной походкой направился к входу в отель…

В машине было жарко. Даже душно. Не знаю, как это называлось в Афганистане, у нас это называлось бабьим летом. Так вот – сегодня солнце жарило так же как летом, на термометре было плюс двадцать пять, не меньше. Этакий летний день в самом конце сентября.

Примерно через полчаса эти игры в шпионов мне надоели – тем более что ничего особенного не происходило – подъезжали и отъезжали машины, автобусы, доставлявшие постояльцев из аэропорта. Ни малейших признаков того, что здесь происходит что-то непредвиденное.

И тут началось.

Первой я заметил Волгу. Если обычно в Афганистане были белые Волги – на юге все-таки жарко и ездить летом в черной машине порой просто невыносимо – то эта Волга была черной. И если обычно в Афганистане машины выглядели неопрятно, их не мыли и за ними не ухаживали – то эта Волга как будто несколько часов назад сошла с конвейера. Самое главное – это была одна из тех самых Волг, которые я смотрел на фотографиях…

Волга подкатила прямо к самому входу, до нее было метров пятнадцать, и я отлично все видел. Шофер остался в машине, два человека быстро вышли из машины и прошли в вестибюль отеля. Один из них был невысоким, коренастым, второй намного выше и моложе. Ни того, ни другого я доселе не знал…

Памятуя об инструкциях, я открыл бардачок, потащил на себя тяжелую, неудобную рацию. Тогда рации были намного больше, чем сейчас размером с кирпич. Переключил на передачу, нажал дважды тоновый сигнал…

Высадив пассажиров, Волга отъехала…

И почти сразу же появилась вторая машина. Увидев ее – я несказанно удивился. Белый Мерседес, редкий на улицах Кабула. И номера эти я хорошо знал.

Это была машина посла Советского союза в Афганистане….

Следующие мои действия были чисто инстинктивными. Съехав по сидению вниз так, чтобы меня сложно было засечь – машина стояла так, что солнечные лучи падали на стекло, бликовали, мешали наблюдателям увидеть, что в салоне. Затем снова переключил рацию на передачу, нажал один раз тоновый сигнал. И чуть погодя – еще один раз…

Кого привезла машина посла, я не видел, когда я взглянул на подъездную дорожку, перед вестибюлем отеля – Мерседеса там не было, он стоял чуть ниже, на небольшой стоянке…

Андрей Леонидович появился через полтора часа, когда я уже успел изрядно перенервничать. Причем, я даже не заметил, откуда он появился – просто подошел к машине, откуда-то сзади. Все мое внимание было приковано к входу в отель, и его появление я прозевал.

До этого уехали и Мерседес и Волга. Первой уехала Волга, ее пассажира я снова заметил, и запомнил его внешность. Почти сразу после этого уехал и Мерседес посла, но кто в него садился я так и не заметил. Того, кто приехал на встречу в этом Мерседесе прикрывали сразу двое, причем весьма профессионально. Мерседес подрулил к самому входу, его пассажир в окружении двоих мужчин вышел из дверей отеля и нырнул на заднее сидение Мерседеса, причем его внешность я не заметил. На все про все у них ушла буквально пара секунд…

– Поехали… – заявил Андрей Леонидович, плюхнувшись на переднее сидение

– У меня же прав местных нет…

– Плевать, поехали…

Пожав плечами, я развернул Волгу (несколько топорно, давно за рулем не сидел), и мы отправились в обратный путь, в Кабул. Сломавшегося грузовика на дороге к отелю уже не было. Видимо, отремонтировали…

– Куда едем?

– Домой. На сегодня работа закончена…

Пожав плечами, я начал перестраиваться и тут… вспомнил…

– Андрей Леонидович, надо в министерство заехать.

– Зачем?

– Я ключи от дома в кабинете оставил. Сорвался, думал, приедем еще. В ящик стола положил…

– Ну, давай, заедем. Только больше в ящик стола ключи от квартиры не клади, держи в кармане, при себе…

Проклятая память…

Пройдя мимо часового на входе, я неспешно поднялся в кабинет. Немного потряхивало – отходняк от адреналина. Все-таки первое боевое задание как-никак, немного перетрухал даже. Как-то вспомнился отец – интересно, каково ему было работать в прифронтовой полосе, ведь там не просто сидишь в машине и кого-то ждешь. Там – фашистские диверсанты, агентура Абвера, остаточные группы немцев, прорывающиеся к своим после наступления. Отец мало про это рассказывал. Ведь что я сегодня сделал – посидел в машине и уже трясет – подтряхивает…

Торкнулся в дверь кабинета – заперто! Недоуменно поглядел на часы – нет, время не обеденное… Что же это такое…

Спустился вниз, на проходную…

– А что, сто двенадцатый закрыт?

– Закрыт… – на проходной дежурили афганцы, знающие русский язык, таких было немало…

– А где старший лейтенант Фархади?

– Ушел. Почти сразу после вас. Ключ сдал, расписался…

Как ушел? Рабочее же время…

– Кабинет можно открыть?

– Можно – афганец подал мне ручку, толстый истрепанный гроссбух и ключ от кабинета…

– Да нет, мне ненадолго. Я ключ от дома забыл в кабинете. Поднимемся вместе, я ключ заберу и все, зачем расписываться…

Пожав плечами, афганец спрятал журнал сдачи-приемки кабинетов. Вместе мы поднялись на этаж, афганец отпер дверь, замер на пороге – в кабинеты, тем более в этот кабинет ему входить было категорически запрещено…