Оторва. Книга 11 - Ортензия

— На глаз он определил, — незнакомый мужик хмыкнул. — В багажнике смотрели? Может, он там выпал?

— Нет, — ответил Дима, и его быстрые шаги пронеслись по комнате.

Раздался непонятный щелчок, и по комнате поплыл аромат сигареты. Именно аромат, а не удушливо-тошнотворный запах.

— В багажнике нет.

— Идиоты. А где ты с ней встретился?

— В том же кафе. Сидела у окна, кофе пила.

— Мухой туда и осмотреть всё вокруг. Чтобы через полчаса уже вернулся.

Через полчаса? Хотя, если гаражи в противоположной стороне города, то минут за двадцать, вероятно, можно добраться. Но какая голова у этого четвёртого! Я скатала бриллиант в пластилин и заткнула дыру под подоконником. Если не присматриваться, то и не понять. Дима после слов неизвестного, но, вероятно, главного в этой четвёрке, мог теперь землю рыть. Если разыщет и привезёт — не самое приятное будет известие.

Меня оставили в комнате одну; во всяком случае, никаких звуков, кроме тиканья часов, я не слышала. Я попробовала пошевелить руками, почувствовав, что начала приходить в себя, и даже запах от тряпки, которой мне заткнули рот, проявился.

Вроде ещё состояние напрочь пьяное и комната в серых пятнах, но это, видимо, остаточное явление, и минут через сколько-то могли вернуться и зрение, и подвижность. Только и осталось умолять Всевышнего, чтобы Дима подольше повозился с поиском камушка, а в идеале — не нашёл его.

Я потеряла счёт времени, когда кто-то вытянул у меня кляп изо рта и меня привели в вертикальное положение. Серые пятна ещё плавали, но лица я уже могла рассмотреть.

Трое стояли, а четвёртый, видимо главный — да и по возрасту он был гораздо старше остальных, — сидел в кресле напротив.

— Она уже соображает? — спросил он, не оборачиваясь.

— Должна, — ответил тот, кто, вероятно, и вколол мне эту гадость.

Диму и ювелира я уже знала.

— Откуда у тебя это? — спросил главарь, вытянув в мою сторону руку с зажатым между двумя пальцами бриллиантом.

Дима, сука, отыскал всё-таки. Надо было в камере хранения оставить. Понадеялась на прозрачность.

— Бабушка в наследство оставила, — ответила я, лихорадочно соображая, как выкрутиться из этой дурацкой ситуации.

— Это мой бриллиант. И я хочу знать, где находятся остальные.

Его бриллиант? Их действительно можно отличить один от другого? А даже если и так, вряд ли этот гусь видел когда-либо именно эти камни. Возможно, ждали курьера или те ребята в поезде были из его команды. Но в любом случае ситуация вышла из-под контроля. И не просто вышла, а стала совсем хреновой. Вытрясти из человека правду — как два пальца об асфальт, мне ли этого не знать. Это только в кино главный герой стойко молчит, а на деле он может молчать, только если не знает ответов. Хотя и в этом случае он будет отвечать и признается даже в том, что древний потоп — его рук дело.

— Ты меня слышишь?

Слышу ли? Наверное, да, хотя голова всё ещё находилась в полупьяном состоянии. Где остальные бриллианты?

— Какие остальные? — вяло произнесла я, стараясь сделать свой голос неадекватным. — Наследство от бабушки. Один брюлик у неё был. Решила потратить с умом.

Я попыталась выровняться и почувствовала, как мои волосы потянулись в сторону.

Главарь приподнялся и быстрым движением сдёрнул парик.

Ну да. Коса тяжёлая, и не предусмотрено было, что меня будут таскать вниз головой. Но при данных условиях это уже ничего не решало, хотя, если бы мне удалось сбежать, узнать меня на улице, внимательно присмотревшись, можно было. Даже с ресничками.

— Чёрт возьми, — проговорил кто-то.

Я же в данный момент смотрела на лицо мужика, которое маячило в полуметре от меня. Серые пятна стали расходиться, и я его узнала.

Я видела его фотографии в чёрно-белом исполнении, но на них он был совсем юношей, и ничего общего с этим лицом, которому было явно под шестьдесят, они не имели. Но вот портрет на гранитной плите совпал полностью. Хоть и прошло десять лет с тех пор, но я не ошиблась.

— Дядя Алан? — криво усмехнувшись, проговорила я. — Неожиданная встреча. А я вас разыскивала. Вам ваш любопытный сынок ничего не рассказывал? Я внучка тёти Поли.

Его реакция на мои слова была неожиданной. Он отпрянул, как от удара, и буквально завалился в своё кресло, чем сразу подтвердил моё предположение.

— Кто ты? — почти прохрипел он.

— Глуховат на старости стал? — поинтересовалась я. — Внучка тёти Поли.

Тётя Поля жила на соседней улице, и мой Алан рассказывал, что была у его бабки мысль, будто залетела соседка от её мужа. Доказательств особых не было, но и женихов у Поли не то что не имелось, а она вообще ни разу не была замечена в компании кавалеров, и вдруг понесла. Разные слухи бродили.

Вот этим я и решила воспользоваться. Ведь если это было правдой, то дед должен был решить, что я его родная внучка. Правда, как я оказалась в Советском Союзе и прекрасно разговаривала на русском языке, вероятно, объяснить было бы сложно.

— Всем выйти! — он буквально рявкнул, и трое его подельников поспешили исчезнуть.

Это лишний раз доказало, что у дедушки в молодости что-то было с Поли, но перед своими подчинёнными обнародовать грешки своей юности он не торопился.

Когда мы остались вдвоём, дед не начал разговор. Он отшвырнул мой парик в сторону и просто разглядывал меня, видимо, пытаясь отыскать некое сходство — то ли с собой, то ли с Поли, которую он не видел больше тридцати лет.

Его сын, который проживал в известной квартире, тоже не был похож на молодого Алана, а уж соседка описала его местную жену одним словом: «шалава», так что был ли он на самом деле сыном — бабушка надвое сказала. Да и пропала его жена лет пять назад без вести: ушла на работу и не вернулась.

— Какой тёти Поли? — спросил он, не спуская с моего лица глаз.

— Александра, — ответила я, — улица Александра. Центральная улица города. Подзабыли?

Вспомнилось, как Алан мне напевал: «Мы будем вместе, мы всегда будем вместе». У него был прикольный новозеландский акцент, и я любила его копировать.

Эту песенку когда-то произносил сидящий передо мной мужик своей молодой жене, а вспомнил Алан