Артём Рыбаков - ТРИ КОЛЬЦА - ПОЛНОЕ (СИ)
- Да не нашёл ещё пока, не парься. Как найду - тебе обязательно скажу.
- На Лизе Фёдоровне, на ком же ещё. Федь, ты его не слушай, он мозги нам пудрит! - снова встрял неугомонный Тушканчик. - Ты ж сам видел, как они в столовке ворковали, даже нас выгнали!
Обычно я на дружеские подколки реагирую более чем спокойно, сам пошутить и подшутить люблю, но то ли нервное напряжение сегодняшнего дня сказалось, то ли груз взваленной на меня Андреичем ответственности, а может и что ещё повлияло, но я заорал на старого друга:
- Мур, чертяка американский! Прекрати свои шуточки, иначе до Столицы пешком пойдёшь!
Иван хихикнул, но замолчал, а Говорун спросил, как ни в чём не бывало:
- Так куда едем, кэп?
- Если "кэп", то надо говорить не "едем", а "идём"! Уж тебе, как питерскому, положено это знать.
- А я не питерский, я - гатчинский, - совершенно серьёзно ответил Фёдор. - И мне тогда только семь месяцев исполнилось, вот и не помню я ничего.
- Извини, что напомнил! - в который раз я забываю, что многие люди не любят, когда вспоминают "времена до Тьмы". Далеко не всем повезло так как моей семье, а ведь и у нас в Столице остались родственники и друзья. Отец буквально в первый свой рейд постарался разыскать хоть какие-нибудь следы. Без особого, впрочем, успеха. Кто погиб во время первого удара, разделив судьбу ещё, как минимум, пяти миллионов человек, другие были унесены Исходом, когда немногие уцелевшие - больные, обожженные, испуганные люди сплошным потоком ехали и шли прочь от догорающего мегаполиса, вливаясь в поток других бедолаг. По результатам исследований, в Москве уцелело тогда не больше нескольких тысяч человек. Ещё некоторое количество жителей столицы были вне города, подобно нам, но последовавшие затем холода и разгул анархии уничтожили три четверти оставшихся. Как однажды грустно пошутил Виталий Андреевич: "Сбылась мечта россиян - москвичи вымерли!" За почти тридцать лет и он, и отец, несмотря на свои немаленькие возможности, нашли только четверых своих знакомых.
И точно так же судьба обошлась с обитателями других крупных городов. Я знаю, поскольку сам пять раз ходил в дальние рейды, доходил до Смоленска на западе и Рязани на юге, видел развалины Петербурга и Казани, Нижнего Новгорода и Ярославля. И другие из наших тоже видели. Не так много, конечно, но не зря Тушканчик так обижается, когда кто-то его происхождение упоминает. У нас почти везде американца на клочки голыми руками разорвут, если только он не в танке сидеть будет, хотя, если в танке - то тоже разорвут. Вместе с танком!
- Мы к Городу едем, на юго-восточную окраину, потом - в область, - отвлёкшись от невесёлых мыслей, ответил я.
- Тогда два варианта есть… Какой выберем?
- Через север поедем. Ты не знаешь, у Яхромы мост починили?
- Да, ещё в том году. Не видел разве? Вроде в рейд недавно ходил?
- Я напрямки мотался, по Волоколамке.
- Значит сейчас до Клина, а там - налево. А уж потом решим или по мосту, или в Дмитрове - по наплавному.
- Да.
Связавшись по радио с Гедеваном, я доложил о предполагаемом маршруте, записал частоты и позывные следопытских групп, "работающих" там, и мы поехали дальше.
***
…Вот уже шесть часов мы в пути, места вокруг хорошо знакомые, водитель - хороший и дороги более-менее проезжие, а потому за это время мы добрались аж до Радонежа. И это если учесть, что кусок Большого Кольца от Каменки до Сергиева Посада уже лет пять как пришёл в полное запустение, и мы добирались местными дорожками.
Вообще, нынешняя дорожная сеть довольно сильно отличалась от старой, неплохо знакомой мне по рассказам "наших" стариков. "Быстрые дороги" со множеством сооружений люди первые лет десять в порядке поддерживать не могли, и мосты и путепроводы обветшали, асфальт растрескался и был унесён снегом и водой и о магистральных шоссе, гордо рассекавших пространство, говорили разве что высокие насыпи, заросшие кустарником. Даже основная транспортная артерия, делившая нашу Общину на две неравные части, бывшая до Тьмы "федеральной трассой М-10 "Москва - Санкт-Петербург"" представляла собой широкую расчищенную полосу, аккуратно посыпанную щебёнкой с редкими участками, выложенными разноформатными бетонными плитами. Что уж говорить о краях малонаселённых? Хотя отец мне как-то говорил, смеясь: "В старое время отрезок от Твери до Новгорода считался самым плохим, а теперь наоборот - только он и работает нормально".
Немного посовещавшись, решили завернуть всё же в Посад, отдохнуть у тамошних монахов, а заодно и новости узнать. Довольно давно по всему региону наладили компьютерную сеть - отдалённый аналог древнего Интернета, но воспользоваться терминалом мы перед выездом не успели, к тому же от людей новости и сплетни узнавать - оно надёжнее как-то. А у меня ещё и знакомцы в Софринской бригаде среди высокопоставленных иноков имелись. Виталий Андреевич их в шутку "ментомонахами" называет. Но только среди своих.
Сказано - сделано, и через четверть часа мы уже подъехали к первой заставе Посада, стоящей в том месте, где от Ярославского шоссе ответвлялось шоссе Московское. Из монументального блокпоста, построенного из бетонных блоков, вышел здоровенный, под два метра, детина с нашивками старшего инока на рукаве серой камуфляжной куртки и большим крестом на чёрной вязаной "скуфье". У нас, правда, такие шапочки называют по-другому - "менингитками". Но в чужой монастырь со своим уставом лезть не следует, и, навещая посадских или других каких соседей, живущих отличным от нашего укладом, я старался себя контролировать.
- Старший боевой инок Громовержцев, начальник дорожной заставы, - поприветствовал нас здоровяк, поправив "семьдесят четвёртый" "калашников" со складным прикладом и подствольником, при его габаритах выглядевший совсем несерьёзно.
- Как в Твери дела?
"Хм, опытный мужик, сразу опознал! - отметил я про себя. - Хотя для соседей в этом особой проблемы нет - новый "тигр" из Арзамаса, на всех "горки", стволов до хрена… И гадать не надо".
- Следопыт Заноза, начальник рейдовой партии, - представился я в ответ, показав жетон. Надо понимать, что окно я открыл ещё на подъёзде к посту - без проверки посадские в город мало кого пускали, хоть и славились жалостливостью "Христа ради". Правда, это - больше к "домашним" монахам, а не к "боевым".
- Приветствую достославного путешественника! - некоторая вычурность речи была свойственна подавляющему большинству обитателей этого анклава, включавшего в себя все территории от Софрина на юге до Плещеева озера на севере, и от Дмитрова на западе до Киржача на востоке. - Вы к нам по делу или проездом?
- Можно сказать, что по делу. Не подскажешь, наставник Никодим сейчас в городе?