Служить и защищать - Наиль Эдуардович Выборнов

Но была небольшая проблема — потерявшие противников бандиты частью ретировались, оценив ситуацию, а частью дружно ринулись на нас. И вот тут стало уже не до шуток. Несмотря на нескольких лежащих на земле и сбежавших, дерущихся было еще больше десятка. И значительная часть из них была не прочь навесить и нам.

Напор на наш отряд заметно усилился, и вдруг я краем глаза увидел, как стоящий рядом патрульный закрыл лицо руками и шагнул назад, издав короткий вскрик. Я рефлекторно взглянул в его сторону, чтобы понять, что случилось, и это чуть не стало моим последним действием на этой земле. Потому что, отвлекшись от основной заварушки, я едва не пропустил вертикальный удар непонятно откуда выхваченной трубой по голове.

В последний момент я рванулся влево, и удар пришелся в плечо, соскользнув вниз по левой руке. Я взвыл от боли и обрушил на ударившего меня такой же вертикальный удар дубинкой, удачно попав в ключицу. Негр противно завизжал на высокой ноте и повалился мне под ноги — туда, где уже лежал пяток его друзей и врагов.

В этот момент бандиты как-то резко поперли вперед. Мы с патрульными попытались отпрянуть назад, но я зацепился ногой за лежащего на земле негра и едва не упал на задницу. Остальные копы пытались организованно отойти, но получилось у них это или нет, я уже не видел, потому что замешкавшегося меня обступили сразу трое бандитов. Каждый из них по отдельности наверняка не был мне соперником, но сейчас, окружив меня и нападая с трех сторон, они уверенно одерживали верх. Даже несмотря на то, что оружия ни у кого из них не было.

Я крутился вокруг своей оси, как юла, периодически получая удары и тычки в спину. Очень хотелось атаковать одного из противников в лоб, но я прекрасно понимал, что стоит мне открыться хоть на мгновение, остальные двое бросятся на меня с разных сторон, завалят на асфальт и просто запинают. И тогда будет плохо.

Я прекрасно видел, к чему идет дело. Дураку понятно, что ни один из копов не позволит серьезно ранить себя или коллег — этой дракой мы просто пытались утихомирить дебоширов или хотя бы не дать никого убить до прибытия подкрепления. Вот только если одному из офицеров будет грозить реальная опасность — остальные без колебания откроют огонь. И этого мне совсем не хотелось. Только мертвых малолеток мне не хватало.

Хорошо еще, что офицеры из прикрытия не начали палить в тот момент, когда меня ударили трубой, хотя формально уже имели на это право. Но, видимо, я просто сам стоял на линии огня.

Я продолжал держать оборону, пока не услышал с той стороны, где мы бросили патрульные машины, визг тормозов. А секунд через пятнадцать окружившие меня негры вдруг остановились, словно по команде, и через мгновение рванули прочь.

Я хотел было побежать за ними и задержать ближайшего, но внезапно почувствовал, что сил на этот рывок уже не осталось. Повернулся и увидел, что машин у забора прибавилось, а в нашу сторону уже бегут упакованные в бронежилеты и шлемы бойцы с дробовиками в руках. На груди у ближайшего я увидел короткую надпись, хотя и без нее уже понял, кто прибыл к нам на выручку. CRASH.

Я оглядел поле боя — на земле в разных позах лежали восемь человек. Среди них — тот псих с блином от штанги на цепи. Я и не заметил, кто и в какой момент его вырубил, но мы с ним так и не столкнулись. Еще пяток замерли, подняв руки вверх. И еще несколько отчаянно драпали в сторону здания школы, на территории которой мы находились. Бой был окончен.

Я тяжело выдохнул и оперся руками о колени. Усталость и боль от пропущенных ударов растекалась густой волной по всему телу, но на лице почему-то непроизвольно застыла улыбка. Я не выдержал и ухмыльнулся. Да уж, это была добрая охота.

Парни из CRASH не церемонились, жестко заламывая руки и укладывая оставшихся на ногах лицами в асфальт. Двое патрульных помогали надевать наручники, еще двое — те, что дрались бок о бок со мной — отдыхали в стороне. Никто из них серьезно не пострадал — лишь у того, что на моих глазах пропустил удар в лицо, была рассечена губа.

Я в целом тоже чувствовал себя терпимо — единственный действительно сильный удар прошел вскользь, и труба ничего не повредила, лишь оставила кровоподтек. Остальное было ерундой — вкладываться в удар кулаком эта шпана не умела совсем.

Вскоре на территорию въехал автозак — видимо, где-то с другой стороны ему открыли ворота. Задержанных загрузили, а ребята из CRASH и один из патрульных оформили документы. Я же сидел на капоте одной из полицейских машин и тихо радовался, что хоть в этот раз с бумажками возиться не мне.

Пока шло оформление, закончилось время моей смены, так что я доехал до участка с патрульными, с которыми мы участвовали в потасовке. Там все же пришлось немного повозиться с бумажками: написать сержанту рапорт о произошедшем и отдельно — о том мудаке, что ударил меня трубой. Это уже была совсем другая статья, и спускать ему этого с рук я был не намерен. К тому же лицо его я запомнил, так что легко нашел обидчика в обезьяннике.

И лишь после этого я наконец смог сдать пистолет в оружейку, а форму в стирку, и, переодевшись в гражданское, поехать домой.

Патрульные, которые уходили с ночной смены, были гораздо более уставшими, чем обычно. Я отметил это, но не придал особого значения. Мои смены были достаточно скучными, я ходил по улицам и лепил штрафы, ну и несколько раз нарывался на драки.

То, что ночью происшествия летели одно за другим, подтвердили на брифинге. Сержант сказал, что Южный Централ как с ума посходил, и чтобы мы были осторожнее и не рисковали почем зря. Вот тогда-то я понял, что смена будет вообще не простой.

Но едва я дошел до своего участка, как рация заговорила.

— 12-Адам-34. У вас пятьсот восемнадцать, магазин на 7305 по Реймонд. Жертва сообщает, что двое подозреваемых вымогают деньги. Код два, выдвигайтесь.

На Реймонд. Я отправился туда, дошел быстро. Владелец маленького магазинчика жаловался, что несколько черных парней в красных банданах пришли требовать у него деньги за крышу. Когда я пришел, парней