Мельница 4 - Михаил Васильевич Шелест

— Э-эй, полегче, тигрище! — вскрикнул я, даже привставая от боли.

Запустив пальцы в его шерсть на морде я отстранил её и посмотрел тигру в жёлтые, как янтарь, глаза. Спросил:

— Как жили тут без меня?

Тигр мотнул головой, освобождаясь от пальцев и, развернувшись в сторону Золотой сопки побежал прочь.

— О, как⁈ — удивился я. — Ну, пойдём.

Засунул ступни в кеды, я, как был в трусах, поспешил за Шерханом.

* * *

[1]

То, что осталось от четырёх тел, лежало в штольне. Их тут, судя по всему и застал Шерхан. Как он подгадал момент, я не знаю, но подгадал. Четверо, похоже, пытались пробить штольню заново. И они точно знали, что трупы мной убиенных лежат в самом её конце и до этого конца всего-то метров пять колотой обрушившейся скалы. Они и брёвна притащили, чтобы свод укреплять. Штольня невысокая была, метра полтора, но широкая. Пласт кварца мощный шёл, да ещё и расширялся, разветвляясь. При желании можно и порыть. Особенно, если к рытью руки приучены. У этих они были приучены. Трудовые руки, да… Опытные старатели. Были.

На удивление, трупы неплохо сохранились. Наверное уже холодно было. А Шерхан убил людей технично. Бритвой по горлу и в колодец. У двоих были вскрыты когтями шейные сосуды от удара сзади, у двух других вскрыты шеи спереди. Оружия у них не было. Крови натекло целое озеро. Штольня имела отрицательный уклон, и озеро являло собой не образное словосочетание, а натуральный факт. Правда, уже впитавшийся в скальное крошево. Оттого смрад в штольне стоял невыносимый. И пахло уже от входа. Хм… да-а-а…

— И что теперь делать? — спросил я Шерхана, когда мы выбрались обратно на свежий воздух. Он-то туда не ходил. А мы, учуяв запах, пошли, понимая, что там обнаружим.

— Вот сука, — сказал я спокойно. — Ну и что сейчас делать?

— Нельзя показывать трупы. Убьют твоего тигра. Его там зубы. Взрывать штольню надо. Ты говорил, не всю взрывчатку потратил?

— Что я псих, что ли? Там столько тротила, что гору снести можно. Прикопал ящики.

— Далеко?

— Да тут. В отхожей яме.

— А я всё думал, что от тебя так воняло. Да не спрашивал.

— Правильно делал, — хохотнул я. — Там хорошо бочка стояла. Я её вытащил. Яму углубил. Хорошо, там отвал грунта: песок, гравий. Положил туда ящик и поставил бочку.

— Хорошо, хоть не вылил, — буркнул Ефрем. — Не мог просто прикопать в том же отвале? Конспиратор…

— Хорошо-то хорошо, хе-хе, — сказал, посмеиваясь я. — Но бочка дырявая. Потому я и пах так. Хе-хе…

— Твою бабушку! — застонал Ефрем. — Вот, сходили на охоту! Не-е-е… Я с тобой больше не езжу.

— Хе-хе-хе, — посмеивался я, пока мы спускались к отхожему месту.

Однако, уже издали мы увидели, что бочка стоит перевёрнутая вверх дном. Вернее, это была полубочка, обрезанная пополам. Вторую половину я видел в верхнем нужнике у штольни, но там скала и рыть под бочкой я тогда не рискнул.

Яма в туалете сияла чистотой и пустотой.

— Спецназовцы вычистили, — подумал я, с предчувствием худшего.

Предчувствия, как говорится, его не обманули. Схрон был пуст. Тротила не было. Но яма продолжала сохранять форму ящиков.

— Ту-ду-ду-дуум, — сказал я, оставляя попытки

— Хорошую ты ямищу выкопал. Как экскаватор.

— Сам не помню, как копал, — покачал я головой.

— А взрыватели? — спросил Ефрем. — Ты же не вместе всё закопал?

— Что я дурак что ли? — спросил я.

— Теперь уж и не знаю, — покрутил головой Ефрем. — Нашёл, где тротил прятать. Нужник — это первое место, где ищут схрон.

— Да? — удивился я. — Не думал.

— Вот и я говорю. Где взрыватели?

— В деревне. Рядом с мостиком в откосе речном. Под ивой. В коробке. И шнура там немного. В полиэтилене.

Ефрем посмотрел на меня и покачал головой. Что он думал про меня не знаю, а спрашивать я постеснялся. Зато спросил про другое.

— А зачем нам взрыватели, если тротила нет.

— Тротил в тех лодках был, что в протоке стояли.

Я стукнул себя по лбу.

— А-а-а… Точно! Был там тротил. Но и взрыватели были. В другой лодке, на которой я вниз спускался.

— На какой лодке? — удивился Ефрем.

Я рассказал, как бегал от спецназовцев. Ефрем слушал и только крутил головой.

— Вот, лось, — наконец-то сказал он и я не понял, осудил он меня, или похвалил.

— Теперь за тротилом топать, — вздохнул я. — Но завтра.

— Тротила там нет, — вздохнул Ефрем. — Тротил дома. Забыл я, что в зимовье мы его к Климу отвезли.

— А зачем нам тогда взрыватели? — спросил я.

Ефрем пожал плечами и почесал затылок.

— Наверное — не за чем.

— Вот, голова — два уха. Только обнадёжил, — сказал я.

— Сам такой. Зачем твой тигр людей убил?

— Они бы тех выкопали.

— Ну и выкопали. Ты-то тут причём? Кто-то их завалил, в смысле — убил, и прикопал. А ты тут причём?

— Ну, а кто? Тогда ты. Они-то знают, что это не они их убили. Откопали бы, пересчитали и поняли, что никто не ушёл.

— Да-а-а… От тебя, похоже, хрен уйдёшь! — буркнул Ефрем.

— Ну, что ты злишься? — спросил я. — Ты знаешь, кстати, что ты не только рыбьи хвосты в Москву за собой привёз?

Ефрем, всё ещё продолжая хмуриться, посмотрел на меня. Брови его постепенно распрямлялись и распрямлялись, а потом поползли вверх.

— Да, ты что?

— А, вот то! — глубокомысленно сказал я. — Никого посторонних в Улунге не приметил?

— Да, там и пожарники, и охотники. Все новые. Кто их всех упомнит? Нужны они мне?

— Вот-вот…

Я задумался.

— Накрылась, короче, наша охота медным тазом. Возвращаемся в Улунгу и как добропорядочные граждане сообщаем о находке. Если станем огород городить можем как фанера над Парижем пролететь. Вдруг эти, кто следил, были уже здесь? А мы станем скрывать трупы. Почему-зачем? Тигра выгораживаете? Закроют нахрен! Им только