Дмитрий Колодан - Зеркала. Маскарад

Они прошли к двери, рядом с которой маячила высокая и грузная фигура. Томку с самого начала насторожили странные угловатые очертания, подойдя же ближе, она с удивлением узнала Чудовище Франкенштейна. Именно того классического вида, в каком оно впервые появилось в фильмах с Борисом Карлоффом. Все как полагается: высокий лоб, швы, землистый цвет лица и штыри, торчащие из шеи.

Монстр переступал с ноги на ногу и крутил головой, очевидно, высматривая, кому бы свернуть шею. От подобного зрелища Томка растерялась и только потом сообразила, что на самом деле чудовище — обыкновенный швейцар в соответствующем костюме и гриме.

— Buon giorno, — поздоровалась Томка.

Швейцар опустил взгляд. Лицо его исказила мука. Он содрогнулся всем телом: от торчащих из шеи штырей до кончиков пальцев ног. Если бы его многочисленные швы были настоящими, какая-нибудь часть тела не выдержала бы нагрузки и отвалилась.

— Че надо? — замогильным голосом поинтересовался монстр.

Томка еще ни разу не общалась со швейцарами. Но она о них читала, а во всех книгах швейцары описывались как существа надменные, гордые и вежливые. Именно на последнем слове Томка и споткнулась. Вежливость и слова «че надо?» в ее голове не сочетались. А коренная петербурженка о вежливости знала все.

Томка вытянулась во весь рост, сколько в ней его было. Окинула швейцара взглядом и процедила:

— Простите? — удивительно, сколько язвительности может уместиться в одном вежливом слове.

— Че надо, грю? — повторил швейцар.

— Если я не ошибаюсь, это палаццо графини М.?

Швейцар потянулся; послышался хруст, словно монстр ненароком сломал себе пару костей.

— А то!

— Спасибо большое, — глаза Томки сверкнули. — Я чуть было не подумала, что ошиблась.

— Че?

Томка тряхнула челкой. И с улыбкой, с которой картежник выкладывает на стол «флеш-рояль», она сказала:

— Я иду на прием. Мое имя есть в списке гостей.

Швейцар снова вздрогнул, но на сей раз с почтением и ужасом. Мир, в котором он жил, делился на две части: тех, кто есть в списке гостей, и прочих. И не существовало худшего преступления, чем спутать одних с другими — оно ведь ставило под угрозу его чаевые.

— Прошу прощения, синьора, — голос швейцара еще звучал как из могилы, но градус почтительности подскочил до невиданных высот. — Не соизволите назвать ваше имя?

В руках монстра появился планшет. Томка продолжала ухмыляться. Приятно ставить на место заносчивых монстров:

— Тамара Кошкина.

— Одну секунду... — серо-зеленый палец чудовища двинулся вниз по списку.

Он проверил раз, другой. Хмурая физиономия становилась все мрачнее. Швейцар не любил, когда его обманывают, особенно в таком важном деле, как список гостей. Но чтобы не сесть в калошу, он проверил и через «Т», и через «С», и через «К».

— Нет такого имени в списке, — сообщил он.

— Вы хорошо посмотрели? — Томка забеспокоилась, но все еще старалась держать лицо.

— Да.

— А посмотрите «сумасшедшую русскую»? — предложила Томка. Вдруг Лаура записала ее под этим псевдонимом?

Швейцар проверил. Но судя по тому, как он посмотрел на девушку, результат был отрицательным.

— Сумасшедшая? Кхм...

— Меня должна была внести в список Лаура. Вы наверняка ее знаете, такая женщина с...

— Список составляет лично графиня, — отрезал швейцар. — Никакие Лауры не имеют к нему отношения.

Томка уставилась на швейцара. Чувствовала она себя как щенок, которому газетой дали по носу. И тут уже не до вежливости. Глаза ее влажно заблестели. Как же так... Она обязана попасть на этот прием! Должна найти Лауру и высказать все, что о ней думает. Мало того, что та сбежала на вокзале, так еще и в список не внесла! Это не лезло ни в какие ворота.

Девушка спешно попыталась исправить ситуацию. А в такие моменты хватаешься за любую соломинку.

— Я... Я ассистентка фокусника. У вас выступает фокусник, а я его ассистентка...

Мысль безумная, но лучшего в голову не пришло.

— Ассистентка фокусника? — прошипел швейцар. — Надо говорить сразу. Это же другой список — обслуживающего персонала.

Если бы презрение имело вес, слова «обслуживающий персонал» упали бы как две пудовых гири. Швейцар был оскорблен до глубины души. Конечно — принять дамочку за одного из гостей, когда на социальной лестнице она стоит ниже его самого. Обслуживающий персонал чаевых не дает.

Тинкет, который в стороне корчил рожи Снуппи, встрепенулся и удивленно посмотрел на девушку. Сложно подавать знаки, когда на тебя пялится чудовище из антикварных фильмов ужасов, но Томка сделала все возможное: подняла брови и с мольбой заглянула фокуснику в глаза. Надо отдать должное, выдержки Тинкету хватило. Истинный рыцарь, раз взялся спасать девицу, в беде ее не бросит.

— Да, да, — сказал он. — Моя ассистентка. Подает реквизит, иногда я ее распиливаю.

Томка едва удержалась от возмущенного «эй!». Про распиливание он мог бы не говорить!

— А вы, значит, фокусник? — хмыкнул швейцар. Идея распилить девицу показалась ему интересной.

— Разумеется, синьор, — Тинкет щелкнул пальцами. — Возьмите любую карту...

— Пфф... — выдохнул швейцар. Он бы с удовольствием посмотрел фокус, но швейцар на посту это швейцар на посту. — Ваше имя, синьор?

— Чарльз Уилмот Тинкет, — пискнула Томка.

— Иногда моя ассистентка работает конферансье.

Швейцар уткнулся в свой список.

— Все верно, — наконец сказал он. — Но здесь нет ничего про ассистентку.

— Ерунда, — сказал Тинкет. — Само понятие «фокусник» включает в себя кролика в цилиндре, голубей в рукавах и прекрасную ассистентку.

— Пфф! — у швейцара были иные представления о женской красоте. — Но в списке...

— Не верите? Можно позвать графиню, она объяснит.

Тинкет догадывался, что швейцару легче оторвать себе руку (а судя по внешнему виду, ему это вообще ничего не стоило), чем побеспокоить графиню во время приема. Расчет оказался верен.

— Ладно, — буркнул швейцар. — Проходите.

— Grazie...

— А это что? — швейцар содрогнулся, заметив Снуппи. — На прием нельзя с домашними животными...

Тут он погрешил против истины: многие дамы приходили на прием с собачками. Но одно дело крошечные эфемерные создания в бантах и блестках, и совсем другое — черно-белая помесь гиены с крокодилом.

— Это? Э... — фокусник метнул в сторону Томки суровый взгляд.

— Реквизит, — поспешно сказала девушка. — Для одной иллюзии.

— Да-а? — протянул швейцар, изучая Снуппи. Не ему было осуждать чужую внешность, но в иссеченной накладными швами и шрамами голове вертелась мысль, что вот он — настоящий монстр.

— Кстати, — Тинкет подошел ближе. — У вас из кармана торчит десятка. Так и потерять можно.