Джон Кристофер - Смерть травы. Долгая зима. У края бездны

Вот они уже совсем рядом. Спокойно, уверенно проходят мимо. Крупный мужчина с красным обрюзгшим лицом, явно главарь, поравнявшись с Джоном, окинул его равнодушным взглядом и, не останавливаясь, пошел дальше.

— Минуту, — окликнул Джон.

Краснолицый остановился и вопросительно посмотрел на него.

— Что надо? — У него был характерный йоркширский выговор.

— Меня зовут Джон Кастэнс. Мы идем в одно местечко на холмах. Там, в долине, живет мой брат. Он так надежно защитил свою землю, что можно не бояться даже целой армии. Вас это не интересует?

— А от нас–то вы чего хотите? — спросил краснолицый, чуть помедлив.

— Там внизу, — Джон махнул рукой в сторону долины, — Дела совсем скверные. Тем более для такого маленького отряда, как наш. Мы ищем компаньонов.

Краснолицый усмехнулся.

— А вот мы не ищем. Нам и так неплохо.

— Это сейчас, — сказал Джон. — Пока в земле есть картошка, а на фермах — мясо. Но долго так не будет. Мясо кончится. А на следующий год вы не найдете на полях ни одной картофелины.

— Поживем — увидим. Авось не помрем.

— Я скажу вам, как можно выжить. Каннибализм. Устраивает?

Главарь еще был настроен враждебно и презрительно, но Джон заметил, что в прежде дружных рядах его спутников уже поселились сомнение и смута.

— Почему я должен вам сразу поверить? — проворчал краснолицый. — Может, мы еще подумаем…

— Ваше дело, — ответил Джон. — Те, что не смогут найти клочок земли и удержаться на нем, превратятся в дикарей, если вообще выживут. Может, вам это и подходит, а нам — нет.

— Я скажу вам, что мне не подходит, мистер, — много болтовни. У меня никогда времени не было для таких трепачей.

— Через несколько лет у вас вообще отпадет нужда разговаривать, — сказал Джон. — Будете изъясняться при помощи знаков и нечленораздельных звуков. А я говорю, потому что знаю. И если у вас сохранилась хоть капля здравого смысла, вы поймете, что в ваших интересах выслушать меня.

— В наших интересах, говорите? Как будто вас это не волнует!

— Конечно, волнует. Я же не дурак. Но вам–то это больше нужно. Мы просто ищем помощи, чтобы обезопасить себя в дороге. Временно. А вам предлагаем место, где вы сможете жить более или менее спокойно. И дети ваши вырастут людьми, а не дикарями.

Краснолицый обвел взглядом своих спутников, словно оценивая, какое впечатление произвели на них слова Джона.

— Все это одна болтовня, — буркнул он. — Думаете, мол, наймемся мы к вам на службу и потащимся за какой–то несбыточной мечтой?

— У вас есть другой вариант? А вообще–то вы знаете, куда идти? Чего вы боитесь, почему не хотите пойти с нами?

Краснолицый враждебно уставился на Джона, но взгляд его был уже не столь уверенным.

— Что скажете? — наконец пробурчал он, повернувшись к своим.

Ответ можно было прочесть по лицам.

— Давайте пойдем. Сами все увидим, что плохого? — сказал смуглый коренастый мужчина. По рядам пробежал одобрительный шепот.

— Ладно. — Главарь смотрел на Джона. — Валяйте, ведите нас в вашу долину. Дальше видно будет. Кстати, где это?

Вовсе не собираясь открывать расположение Слепого Джилла и даже называть его, Джон хотел было дать какой–нибудь уклончивый ответ, как вдруг вмешался Пирри.

— Вам незачем это знать, — холодно сказал он. — Это касается только мистера Кастэнса. Здесь командует он. Делайте то, что он скажет, и довольно с вас.

Джон услышал, как испуганно ахнула Оливия. Он и сам испугался, не понимая оскорбительной, высокомерной выходки Пирри. Столь наглое заявление могло испортить все дело. Наверно, надо было как–то сгладить ситуацию. Но Джон молчал — все равно исправить уже ничего нельзя, а самое главное — он был уверен, что Пирри затеял ссору неспроста.

— Вот так, значит? — сказал краснолицый. — Мы должны делать то, что скажет Кастэнс. А вы хорошо подумали? Здесь приказываю я. И если вы хотите объединиться с нами, вас это тоже касается.

— Вы такой солидный мужчина. — Пирри бросил на него оценивающий взгляд. — Но тут, знаете ли, мозги нужны. А по этой части у вас, как мне кажется, негусто.

— Я не привык терпеть оскорбления паршивых маленьких ублюдков только потому, что они маленькие, — пугающе ласково сказал краснолицый. — Теперь нет полицейских. А у меня свои законы. И первый закон — к себе я требую вежливого обращения.

С этими словами он похлопал по револьверу на ремне. В тот же миг Пирри вскинул винтовку, и не успел краснолицый достать револьвер, как он выстрелил. Пуля с силой отбросила тело на дорогу.

Закричала женщина. Джон молча смотрел на стоящих перед ним людей. Первым его желанием было поднять ружье, но он удержался и облегченно вздохнул, увидев, что Роджер тоже стоит не шелохнувшись.

Все произошло так внезапно и стремительно, что никто не успел ничего толком сообразить. Кто–то из отряда краснолицего поднял ружье, но тут же опустил, когда Пирри безразлично направил на него свою винтовку.

— Очень жаль, что так вышло, — сказал Джон, взглянув на Пирри. — Но прежде чем угрожать кому–то, всегда надо быть уверенным, что сумеешь выстрелить первым. Так или иначе, но предложение остается в силе. Каждый, кто захочет, может присоединиться к нам.

Одна из женщин упала на колени рядом с мертвым телом.

— Он мертв, — прошептала она.

Джон чуть кивнул.

— Так что вы решили? — спросил он.

Тот же смуглый крепыш заговорил первым:

— По–моему, все, что он тут говорил, — его личное дело. Я иду с вами. Парсонс меня зовут. Элф Парсонс.

Очень медленно, словно совершая какой–то ритуал, Пирри опустил винтовку, подошел к телу, вытащил из–за пояса револьвер и протянул Джону. Потом повернулся и объявил:

— Моя фамилия Пирри, справа — Бакли. А мистер Кастэнс, как я уже сказал, здесь главный. Тех, кто пожелает примкнуть к нашей маленькой экспедиции, я прошу подходить к мистеру Кастэнсу, пожать ему руку и назвать себя. Идет?

Первым подошел Элф Парсонс, остальные выстроились в очередь за ним.

Формальное рукопожатие превратилось в странный торжественный обряд. Словно подданные присягали на верность своему господину. Теперь Джон понимал, что значит власть. Одно дело — случайное лидерство в небольшой группе. Шутка, игра. Здесь — все иначе. Джон с удивлением признался самому себе, что рабская преданность этих людей и вообще дух какого–то феодального господства не только це были ему омерзительны, а, напротив, даже приятны.

Новички по очереди пожимали ему руку и называли себя: Джо Харрис… Джесс Окрайт… Билл Риджс… Энди Андерсон… Уил Секомб… Мартин Фостер.