Владимир Поселягин - Беглецы

Долго думать, что предпринимать не пришлось, честно говоря, не хотелось терять ребят, а то, что потери будут, был уверен не только я, однако повезло, нас остановили.

Мы как раз въехали в Сокуры, последнюю деревню на трассе перед Казанью, как вдруг впереди взвыла сирена и засветились мигалки на трех машинах. Посмотрев вперед, я понял, что это кто-то из начальства. Кто еще будет разъезжать на 'мерседесе' с мигалками и двумя черными микроавтобусами для охраны той же марки? Правильно, кто-то из большого начальства. А зная какую борьбу, ведут с этими самыми спецсредствами, понятно что это не гопники. Остановились кстати не по их требованию, а по велению волшебной палочки полицейского. Видимо их сопровождала такая же машина что и нас.

— И что будем делать? — спросил Лобанов, потирая затвор пистолета. На самом деле он знал, что нужно делать, но подчиняясь армейской привычке получить приказ от старшего по званию, ждал ответа.

— А ничего, — ответил я, широко улыбнувшись, — наши это.

— Коротич, — хмыкнула у меня над ухом Аля, которая тоже смотрела в окно.

Это и в самом деле был капитан Коротич. В сопровождении двух бойцов в городском камуфляже и с автоматами, не теми подделками, что мы взяли трофеями, а настоящими 'калашами'. Пропустив машину, перешли дорогу и подошли к дверям.

— Открой, — велел я водителю.

Вместо капитана в салон вбежали спецназовцы держа оружие на изготовку, однако рассмотрев нашу лежавшую на полу охрану, ощутимо расслабились.

А дальше произошло то, что оставило у меня на душе долгий и неприятный осадок. Видимо захват нашего автобуса был заранее спланирован, одновременно, как бойцы ворвались как нам в машину, боковые двери микроавтобусов отодвинулись, и показались дула крупнокалиберных пулеметов. Почти мгновенно они открыли огонь по второму 'Пазику'. Сам не видел, так как лежал на полу сбитый с ног Андреем, да и Лобанов не растерялся успел крикнуть 'ложись!'. По нам не стреляли, это я понял по тому, что наш автобус так не раз и не сотрясся от ударов кордовских пуль.

Наклонившись, Коротич открыл небольшой встроенный холодильник и достал бутылку с соком.

— На, освежись, а то ты какой-то бледный, — хмыкнул он, подавая мне бутылку.

— Станешь тут, — хмуро ответил я принимая.

— Да не расстраивайся, они изначально были списаны… Лейтенант, вы что будете? Сок? Воду?

— Лучше воды, спасибо, — ответила Аля.

В 'мерседесе мы были втроем, не считая водителя. Даже Андрея, моего личного телохранителя не взяли.

— Рассказывайте. Что у вас тут твориться, а то мне все кажется каким-то не реальным. Представляешь, я даже американцев видел на Алексеевской базе.

— А, наблюдатели? Наша работа, — кивнул Коротич.

— Ваша или нет, не знаю, но хочу знать все, — твердо сказал я.

После того как люди Коротича уничтожили охрану, тут стоит сказать доброе слово, дэпээсников они не тронули, разоружили и пристегнули наручниками к столбу, а вот тех что во втором автобусе — уничтожили подчистую. Причем сектора стрельбы были выбраны так, что все пули, пробивая машину, уходили в речку и берег, микроавтобусы стояли на возвышении. То есть потери среди мирного населения были полностью исключены.

Как только стрельба стихла, к нам в салон вошел Коротич. С ходу без слов и приветствия он достал пистолет и дважды выстрелил в майора-кавказца.

— За дело, — пояснил он, увидев наши взгляды, после чего посмотрев на часы, поморщился и сказал: — Времени мало. Уезжаем.

'Емко. Молодец. Все объяснил', – сердито подумал я, с помощью Андрея поднимаясь с грязного пола. Моя форма за сутки и так успела изрядно замараться, так что на состояние пола в машине я особого внимания не обратил. Пока спецназовцы выводили охрану на улицу, я осмотрелся. Стрельба произвела впечатление на местное население. Судя по виду, собралось если не половина деревни, то треть точно. Выстрелами наш народ не напугать.

Через минуты мы сидели в машине Коротича, направляясь к аэропорту, как пояснил он, где нас ждал самолет.

— С чего начать? — поинтересовался капитан, закинув ногу на ногу и откидываясь на спинку сиденья.

— Обстановку в стране потом, начните про наш переход, а точнее все с ним связанно, — попросил я.

Аля кивнула, подтверждая.

— Хм, — капитан на несколько секунд задумался, неожиданно почесав затылок, ответил, разведя руками: — Да тут все нужно рассказывать… взаимосвязано… все.

— О, как? Время есть поговорить? Или опять бегать будем? Не думаю, что это оставят просто так.

— Расстрел автобуса? Конечно не оставят… Не думай об этом, все уже организованно и продуманно, есть кому ответить за нападение. Кстати, знаете, кто в основном вас спасал? Люди Батьки. Мы с его сыном Виктором, сейчас совместные операции проводим… Вашу, кстати, тоже.

— Но как вы узнали, что мы выходим? — задал я вопрос, который меня беспокоил.

— Да не ждали мы вас, если честно, — поморщился капитан: — Просто один из возможных, многих вариантов давления на местное правительство. Их у нас много разработано было, на ваше появление не рассчитывали, но обдумать и приготовить такую возможность не забыли. Честно говоря, лично я не рассчитывал, что все сработает, но… Мы сейчас переговоры ведем с президентом России, честно скажу, они довольно тяжело идут. В основном мешает всякая шушера, что окопалась вокруг… хм, трона. А президент не мычит не телится, вот и пришлось надавить. Американцев, кстати, мы пустили. Один наш человек из МИДа в прямом эфире озвучил совещание совета министров с премьер-министром во главе. Мол, решили все-таки пустить наблюдателей из ООН. Им ничего не оставалось как подтвердить, хотя и с сильными ограничениями. Удар был мощный. Они нам уступили несколько пунктов. Но в некоторых пришлось уступить нам. Этим мы довольно резко повысили шансы в переговорах. Политика террора как озвучил наши действия премьер-министр, но действенная.

— Это не повлияло на переговоры? Все-таки…

— Сами вынудили, — отмахнулся Коротич, добавив: — Мы их честно предупредили, что нормы поведения у нас разные. Кстати, многие сотрудники местных спецслужб нас поддержали. Более того это их аналитики разработали те операции. Мстительные оказались люди…

— В смысле? Они на вас работают?

— Можно и так сказать. Некоторые сочувствуют, некоторые решили к нам перебраться, другие просто работают за деньги. На Родину им плевать, лишь бы карман набить. Процентов тридцать это вот такие Тихояны, твари еще те.