Между войной и миром - Владислав WISE

Глава 12

Подрывники из Еревана

Москва, апрель 1977 года.

12 апреля в череде новостей, которые озвучил диктор программы «Время», Андрей услышал о прибытии в Москву руководителя Афганистана президента Сардар Мохаммада Дауд Хана.

Периодически общаясь по различным каналам с Медниковым Андреем Исаевичем, Андрей был в курсе, что в январе 1977 года по инициативе Дауд Хана парламент Афганской республики ввёл стране новую Конституцию, которая фактически утвердила однопартийную систему. Это привело к тому, что члены Народно-Демократической партии Афганистана, независимо от их принадлежности к группировкам Халк или Парчам, начали терять своё влияние, как в правительстве и парламенте, так и на местах. Понятно, какую реакцию могло вызвать у руководства СССР столь резкое ослабление в Афганистане дружественных Советскому Союзу политических группировок. Потому визит Дауд Хана в Москву Андрей воспринял с интересом: до чего договорятся?

Хотя Андрей, в своём прежнем теле в 2020-е, и знал о вводе советских войск в Афганистан в 1979 году, но с деталями взаимоотношений между СССР и Афганистаном до этого события знаком не был.

В течение последующих дней из программы «Время» Андрей узнал, что состоялась беседа Леонида Ильича Брежнева и Дауд Хана. И что 15 апреля президент Афганистана отбыл на родину. Краткость сообщения об отъезде Дауд Хана, и сухой без эмоций тон диктора навели Андрея на мысль, что визит главы Афганистана в Москву положительных результатов не дал. Это подтвердил 19-го апреля Артур Борисович во время очередного совещания в Госплане руководителей направлений.

На совещание Бураков предупредил присутствующих, чтобы они корректировали свои решения с возможностью сворачивания экономического сотрудничества СССР и Афганистана, в связи с недружественной позицией правительства Дауд Хана.

Три дня спустя, Вадим Николаевич во время очередной встречи с Андреем рассказал, что Дауд Хан весьма жёстко отреагировал на замечание Леонида Ильича о недопустимости присутствия экспертов, а точнее офицеров, НАТО рядом с южной границей Советского Союза в северных районах Афганистана. Дауд Хан заявил, что не позволит кому-либо вмешиваться в дела Афганистана и говорить афганцам, что им можно, а чего нельзя делать.

Понятно, что это был намёк на то, что от дружественной к СССР позиции Дауд Хан начинает отходить в пользу союза с врагами Советского Союза.

Москва, 16 апреля 1977 года, 10:12. Квартира Кошкина.

Была суббота. Андрей только расположился в своём рабочем кабинете, чтобы закончить то, что не успел на работе в пятницу (всё время мешали визитеры из регионов страны), когда в дверь позвонили. Андрей, который был один в квартире (Дарья Семёновна ушла за покупками) поднялся из-за своего рабочего стола, и направился в прихожую.

Открыл входные двери. Увидел Николая Фомина. Сосед был в форме. То ли собирался на службу, то ли возвращался с неё.

Андрей молча пустил друга в прихожую. Фомин дождался, пока Андрей закроет за ним входную дверь и начал.

— Слушай, Сеня…

— Проходи, — предложил Андрей, указывая другу на гостиную.

— Нет, я на минуту. Коллега Ульяны Алла пригласила Ульяну и меня на свою свадьбу. Завтра у неё бракосочетание с инструктором Московского горкома партии Свиридиным Антоном Борисовичем.

Андрей вздрогнул.

— Ты мог бы узнать у Яны Федоровны, что это за фрукт? И как мне с ним себя вести?

— Отвечу без Яны Федоровны. Свиридин отвечает за развитие промышленности Москвы. Уже наладил неплохие связи с промышленными регионами Союза. Выходец из Донбасса. Специалист грамотный. Имеет большой опыт практической деятельности. В горком попал по личной просьбе Леонида Ильича.

— Ничего себе!

Присвистнул Николай.

— Так что, если подружишься, может помочь карьере.

— Понимаю.

— И ещё, будь в отношениях с ним крайне аккуратным. Ульяну предупреди. В его присутствие никаких «А вот на Западе».

— Это я понял.

— И последнее. Но это только для тебя.

— Им очень интересуется 2-е Управление КГБ.

— Ещё лучше.

— Но если подружишься с ним, окажешь нам всем услугу.

— Он что, тоже?

— Есть подозрения.

— Совсем весело. Ладно, понял. Спасибо. С Ульяной проведу инструктаж. Извини, что не задержусь. Вызывают на службу.

— Удачи тебе и Ульяне.

— Пока

Николай оставил Андрея одного.

«Ну, Антон Борисович, а губа у тебя не дура», — думал Андрей, вспоминая формы Аллы Алексеевны, которую как-то раз видел вместе с Ульяной, и направляясь в свой рабочий кабинет дописывать для Буракова справку по проблемам Нижнего Тагила.

Москва. 21 мая 1977, 16:32. Конспиративная квартира.

Вадим Николаевич, уже полковник (повышение получил к 9 мая), выслушав очередной доклад дочери Дарьи Семёновны по ситуации на химическом факультете Института Нефти и Газа, вдруг спросил девушку.

— Как ты смотришь на турне по странам Средиземноморья? В июле теплоход «Михаил Светлов» повезёт группу наших туристов.

— И за кем теперь нужно будет наблюдать? — с улыбкой спросила Светлана.

— За всеми.

— Тогда прошу вашего разрешения взять с собой в эту поездку Иру Войтину, Майю Векшину, Тоню Елагину. Вчетвером мы справимся с любым заданием.

Полковник рассмеялся.

— А теплоход не утонет?

— Товарищ полковник, — укоризненно посмотрела на Удимова Светлана.

— Мы же на нём сами плыть будем. Мы же себе не враги.

— Ладно. Приведи ко мне своих подружек сорванцов. И не корчь обиженное личико. Наслышан я про проделки вашей четвёрки. Если бы не отец Войтиной и дядя Елагиной всю вашу четвёрку давно б турнули из ВУЗов за хулиганское поведение.

Москва, 4 июня 1977 год. 19:21, Квартира Свиридиных.

— Аллочка, ты как? Сможешь отпроситься с тринадцатого числа с работы на недельку — две?

— Есть повод? — Алла Алексеевна посмотрела на супруга.

— Разговаривал с Первым Ставропольского края по вопросу налаживания более тесных связей между Московским горкомом и Ставропольским обкомом. Михаил Сергеевич приглашает меня к себе на неделю — две. Между прочим, с супругой. Обещает организовать нам отдых.

— О чём речь, Антоша, — мгновенно въехала в планы мужа Алла Алексеевна, наслышанная о том, какие дачи предоставляются в регионе, где господствовал Горбачев Михаил Сергеевич, для отдыха различным чинам из Москвы…

— Разумеется, едем. А с работой? Пусть только попробует меня не отпустить!

— В это верю, — рассмеялся Антон Свиридин, зная темперамент и бесцеремонность супруги, когда ей что-то надо.

Стамбул. Старый город, 18 июля 1977 года.

Группа советских туристов — двое мужчин и одиннадцать