Юрий Корчевский - Штурман подплава. Торпеда для «попаданца»

— А ты правда на трое суток?

— Правда. Судно наше на ремонте.

— Мне завтра на работу, давай спать.

Утром Катя его разбудила:

— Я ухожу, запасные ключи висят рядом с дверью.

— Мне некуда идти. Возьми денег, купи что-нибудь на ужин.

— Я постараюсь пораньше прийти.

Владимир снова улегся в кровать. Когда бы ему еще удалось отоспаться на перине, в тепле, с ощущением полной безопасности. И никаких тревог, никаких торпедных атак — красота!

Он проспал до обеда.

Проснувшись, он полежал в кровати еще — не часто в последнее время удается отдохнуть. А тут и постригся, и помылся, и с женщиной переспал, да еще и выспался дальше некуда. Куда-то ушли невзгоды и тяготы последних месяцев, он встал бодрый, кровь кипела в жилах, и хотелось жить на полную катушку. Он умылся под рукомойником и какое-то, очень короткое время решал нехитрую проблему — напиться чаю самому или все-таки подождать хозяйку? Однако, случайно взглянув в окно, увидел — Катя уже подходила к дому с сумкой в ручках. Владимир быстро оделся — встречать девушку в одних трусах неудобно.

Катя выглядела так, как будто и не было бессонной ночи. Щеки с мороза были румяными, глаза блестели.

— Держи, — она подала Владимиру сумку.

Володя отнес сумку на кухню и, вернувшись в прихожую, помог девушке раздеться — все-таки приятно поухаживать за симпатичной женщиной.

— Соскучился? Есть хочешь? Я сейчас.

Катя стала хлопотать на кухне, но Володя отвлек ее:

— Катя, оставь пока, пойдем.

Он подхватил ее за талию и повлек в комнату. Володя выспался, отдохнул, чувствовал себя полным сил, и ему хотелось женщину. Он начал снимать с Кати платье, засмеялся.

— Ты чего? — удивилась Катя.

— Анекдот вспомнил. Выпустили петуха во двор. Вокруг куры ходят, а он к кормушке кинулся. Хозяин петуха качает головой — не дай бог так оголодать!

Девушка засмеялась. Анекдот был «с бородой», но она его не слышала.

Володя не спеша снял с девушки лифчик, провел руками по груди, поцеловал сосок.

— Подожди, я сама, — Катя разделась.

Володя был терпелив и нежен. Он ласкал женщину, пока она не застонала от желания.

Потом они лежали в постели.

— Как долго у меня не было мужчины! — вздохнула Катя.

— Вокруг мужиков полно! — засмеялся Володя.

— Они с утра до вечера на работе, еле ноги таскают. И у них одна мысль — досыта поесть и выспаться.

— Что поделаешь? Война! Вот прогоним немца, и все образуется.

— Ты думаешь, мы победим? Сводки одна другой страшнее.

— Наполеон Москву взял и сжег. А чем все закончилось? Армию его Кутузов разгромил, а Русь как стояла, так и стоит.

Катя поднялась, накинула халат.

— Надо ужин готовить.

— Я бы и пообедал заодно.

Девушка засмеялась и ушла на кухню.

Зашипел примус, заскворчало на сковороде.

— Иди кушать.

Катя купила не только еды, но и бутылку водки, однако Володя от выпивки отказался.

— Ну, как знаешь, а я пригублю. — Катя выпила рюмку. Щеки ее зарумянились. — Расскажи о себе.

Вот вечно с женщинами так хотят узнать о мужчине побольше, а у него только полтора суток увольнения остались, и встретятся ли они вновь, неизвестно. Плавание во время войны — занятие непредсказуемое. Да и говорить правду о себе он не хотел — Катя наверняка похвастается перед подругами. Потому начал врать:

— Сирота я, в детдоме воспитывался. Родителей не помню. Ну а дальше — ФЗУ, потом на флот попал. В военкомате на фронт просился, сказали — моряков не хватает, ты здесь нужнее. Вот и все.

Катя неожиданно погладила его по голове.

— Трудное у тебя детство было.

— Как у многих.

Халат у девушки завернулся, обнажил ее ноги, и Володя вновь почувствовал желание.

— Я тебя хочу.

За окном было сумрачно, завывал ветер. А в постели хорошо, уютно и тепло. Рядом посапывает во сне женщина, и запах от нее какой-то домашний, умиротворенный.

Утром он проснулся раньше Кати, успел разогреть чайник на примусе, и они позавтракали. С тревогой Катя спросила его:

— Ты сегодня уйдешь?

— Нет, завтра утром. Держи деньги, купи еще еды после работы.

— Здесь много.

— А зачем мне деньги в море?

Катя чмокнула его в щеку, надела пальто, валенки и ушла на работу.

Володе же спешить было некуда. Он улегся на кровать и стал раздумывать, как ему жить дальше. Отсиживаться в тылу ему не хотелось. Конечно, северные моря сейчас не совсем тыл. Города и транспорты на море бомбит авиация, на конвои и одиночные суда нападают рейдеры и подлодки. Тонут суда, гибнут люди, и такую службу спокойной и безопасной назвать нельзя. Но он подводник, его этому учили, и он может принести Родине больше пользы, воюя на подлодке. А быть рулевым на ржавой посудине — больших знаний не нужно.

Но как пробиться на подлодку? У него документы — хоть и настоящие, но не его. И никакого военно-морского образования или специальности по этим документам у него нет. Пойдет в военкомат — оставят здесь же. Ведь наверняка этот Оглоблин, под чьей фамилией он живет, имел бронь от призыва. А если его и призовут, то куда-нибудь в пехоту. Куда ни кинь — всюду клин. И сильно рыпаться нельзя — рвать на себе рубаху и бить кулаком в грудь. Серьезной проверки он не выдержит. С НКВД шутки плохи: запишут в немецкие шпионы или дезертиры, и в лучшем случае светят лагеря в Воркуте, а в худшем — к стенке поставят.

И какие бы варианты он ни изображал, ничего дельного не вырисовывалось. «Ладно, будь что будет. В моей жизни всего за пару часов все менялось самым крутым образом, на сто восемьдесят градусов, так чего загадывать вперед на несколько месяцев? Я и на этом месте пользу принесу, вон — удалось же на гражданском судне подлодку немецкую потопить!» — решил Володя.

Дождался Катю. Они поели, поговорили немного — больше о войне. Осознавая, что завтра они расстанутся, неистовствовали в постели, пока Владимир не выдохся.

— Все, не могу больше! — откинулся он на подушку.

— Миленький, ты меня не забывай, — вдруг со слезами в голосе попросила Катя. — Будешь у нас в городе — заходи обязательно.

— Не от меня зависит — от начальства. Прикажут — зайдем в порт, а нет так нет. Нас ведь могут в Мурманск или на Новую Землю послать.

— Понимаю, но я ждать буду. У меня твои деньги остались.

— Оставь. На корабле кормят, а тратить их там некуда.

Утром, позавтракав, они вместе вышли из дома. Володя оглянулся, запоминая улицу и дом, — вдруг на самом деле ему доведется еще быть в городе, так почему не зайти?

Он довел Катю до магазина, поцеловал на прощание. Глаза у девушки повлажнели.