Дмитрий Шидловский - Самозванцы

Крапивин был совершенно поражен несоответствием увиденного собственному представлению о быте «оккупированных земель». Подполковник представлял себе оккупацию как гарнизоны польско-литовских войск, затравленное местное население, скрывающиеся в лесах партизанские отряды. Здесь ничего этого не было. Дороги и постоялые дворы наполняли свободно путешествовавшие крестьяне и купцы, которые выглядели куда менее забитыми и значительно более обеспеченными, чем их собратья из Московии. На всем пути следования православные церкви встречались спецназовцам куда чаще католических костелов, а ряса православного священника или монаха неизменно вызывала уважение у представителей любых вероисповеданий. Многочисленные шляхтичи, путешествующие по дорогам Украины в поисках службы у магнатов или весело пропивающие в трактирах полученные на этой самой службе деньги, явно не опасались нападений партизан.

Но самое большое потрясение ожидало Крапивина в небольшой православной церковке под Радулем. И в этой церкви, к его изумлению, собрались не только крестьяне и мелкие лавочники, но и… шляхтичи. Оказалось, что в Речи Посполитой, по словам тех же учебников, «стране, активно продвигавшей католичество и воздвигшей гонения на православие», значительная часть дворянства исповедовала «гонимую» религию.

Впрочем, здесь, в придорожном трактире, вопросы веры, кажется, вообще никого не интересовали. Шляхтичи и купцы чревоугодничали, пили, что-то громко обсуждали. В дальнем углу, кажется, начал разгораться нешуточный спор, грозящий перетечь в потасовку.

— Не соблаговолят ли ясновельможные паны выпить с нами за здоровье нашего короля Сигизмунда?

Подошедший к столику спецназовцев невысокий щуплый шляхтич смотрел нагло, с явным вызовом.

Он говорил на украинском языке с большой примесью польских слов. Впрочем, эта речь была вполне понятна путникам.

Небольшой рост и худоба собеседника не обманули Крапивина. Судя по тому, как двигался «маленький» шляхтич, он представлял собой опытного и опасного бойца. За его спиной маячил ещё один, здоровенный, своими габаритами ничем не уступавший Крапивину.

— Отчего же, пан? — Крапивин старательно выговаривал слова на польский манер. — С радостью выпьем за короля Сигизмунда.

Он чокнулся с незваными гостями кружкой хмельного меда и отпил несколько глотков. Те тоже выпили, но уходить не спешили. Без приглашения они заняли места за столиком спецназовцев, и «маленький» шляхтич произнес:

— По говору разумею я, панове, что вы из Московии.

— Так, пан, — подтвердил Крапивин. — Мы из Москвы.

— Тогда давайте выпьем, панове, за усопшего нашего короля Стефана Батория, — предложил «маленький».

— Давайте выпьем, — согласился Крапивин.

Они снова чокнулись и выпили.

— Посмотри, Анджей, как справно пьют эти москали за Стефана, который бил их, как хотел! — неожиданно заржал «маленький». — Видно, правду говорят, что у москалей нет ни чести, ни совести.

Крапивин недовольно заиграл желваками. Шляхтичи явно нарывались на драку, но дуэли в планы подполковника не входили.

— Прошу вас, панове, идите своей дорогой, — с угрозой в голосе произнес он.

— Пойдем, — пообещал «маленький». — Только для начала хотим, чтобы вы залезли под стол и прокричали оттуда козлом. И тогда мы вас отпустим. Всем ведь известно, что москали трусы.

— Послушай, малый, иди отсюда, пока я тебе задницу не надрал!

— О, это вызов, — вскинулся «маленький». — Я принимаю его. Где будем драться, пан? Предлагаю на заднем дворе. Или пан желает, чтобы я его палкой гнал из этого местечка?

Крапивин матюгнулся про себя. Лишний раз Подтвердилась истина, что можно отказать просителю в деньгах, в поддержке, но нельзя отказать в драке. «Наверное, это обычное дело в здешней Польше, — подумал он про себя. — Сколько еще таких дуэлей предстоит? Ладно, начнем вживаться в образ европейского дворянина».

— Пошли на задний двор, — произнес он, ставя на стол кружку.

В сопровождении шляхтичей Крапивин и Артеменко вышли на задний двор таверны. Несмотря на трескучий мороз, «маленький» шляхтич скинул свою короткую куртку, отороченную мехом, обнажил саблю и откинул в сторону ножны. Крапивин тоже отдал Артеменко оружие, снял тулуп и вынул саблю.

— Пан готов? — осведомился «маленький» шляхтич.

Крапивин приготовился было дать утвердительный ответ, как вдруг справа от него зазвучал до боли знакомый голос.

— А поведайте посланцу короля, панове, что это вы здесь делать удумали?

Басов говорил по-польски весьма четко и бегло. Он был одет в щегольской наряд польского шляхтича, меховую шапку его украшала затейливая золотая кокарда с гербом польского короля, к которой крепились два орлиных пера. Лицо фехтовальщика украшала щегольская бородка — эспаньолка.

— Рубимся за честь, пан, — «маленький» почему-то нервничал.

— О, а я тебя помню, — неожиданно перешел на русский язык двадцатого века Басов. — Ты за сборную ЦСКА фехтовал. Как сейчас помню, ты мастер спорта международного класса, а сабля — твой конек.

— Как? — еле выдавил из себя «маленький» шляхтич, тоже по-русски.

— Ну, это ты подполковнику можешь очки втирать. А я тут уже скоро полтора года обитаю и всегда отличу шляхтича от дрянного актера вроде тебя. Да и напарник твой, костолом, меньше всего на поляка тянет.

Округлив глаза, «маленький шляхтич» дико закричал и сделал выпад, но Басов неожиданно легко уклонился от него и тут же пронзил противника мгновенно оказавшейся у него в руке саблей.

— Командир!

Фигура Артеменко на мгновение заслонила Крапивина, и тут же грохнул выстрел. Это был выстрел не кремневого пистолета или мушкета, а хлопок пистолета Макарова. Мгновенно оценив ситуацию, Крапивин метнулся на грузного спутника «маленького» шляхтича и проткнул его саблей. Тот тяжело повалился в сугроб, выронив на снег оружие. Подполковник повернулся к Артеменко. Пуля попала капитану в сердце. Он лежал на снегу и смотрел в небо остекленевшими глазами.

— Юра!

Крапивин упал на колени рядом с боевым товарищем.

— Он тебя уже не слышит, — бесцветным голосом сказал Басов.

— Как ты здесь оказался?

— Все расскажу. Только для начала нам надо отсюда уйти. Для тебя, кажется, спецзадание закончилось. Началось выживание.

— Так вот, когда стало окончательно ясно, что для Романова дело швах, я решил податься с Варварки, да и из всего вашего проекта, — говорил Басов. — Прикинул, что с моим неуемным характером ужиться в Московии будет непросто. Да и у Романовых на службе я засветился, а это никак не обещало блистательных перспектив. В общем, подался в Речь Посполитую. Нравы здесь вольные, языкового барьера почти нет, а верная сабля более чем где-либо ценится. Зовут меня нынче пан Басовский. Я состою на службе у короля Сигизмунда и являюсь его личным порученцем. Кроме того, я наставник по фехтованию королевича Владислава. Денег на жизнь хватает, а недавно я даже прикупил небольшое поместье под Ченстоховой.