Мельница 4 - Михаил Васильевич Шелест

Это раньше я себя так уговаривал перейти от досок к кирпичам. Но так и не смог уговорить. Потому что понимал, что чем бить — тоже важно. Молотком — да. Но кулак это не молоток. Теперь страха совсем не было.

Снова установив стопку из трёх кирпичей буквой «п», черпнул ладонью силы, поднёс ладонь к верхней поверхности, напрягся, почувствовал «сопротивление воздуха», поднял локоть и кисть, уронил её вниз. Бам!

— И всё⁈ — разочаровался я, и вдруг вспомнил, что этому меня учил Городецкий Саша в тысяча девятьсот восемьдесят втором году. А я всё над ним мысленно насмехался.

— Внутренняя энергия, внутренняя энергия, — думал тогда я. — Жесткий блок и нафиг нужна эта ваша внутренняя энергия.

Потом Александр пришёл к тайцзицюань и стал мастером. А я, как оказалось, так и не подошёл в той жизни к пониманию и ощущению силы. Пришёл сейчас.

— Хм. Забавно, — снова подумал я. — Это, — точно никакая не магия. Это всё моё, родное, хе-хе… И тропинка и лесок, хе-хе…

Я огляделся. Из-за проблем со здоровьем и последующими занятиями с «синей хренью», я совсем отключился от контроля периметра, который обычно периодически проверял с помощью периферийного зрения. Особенно часто я стал это делать после обнаружения хвостов, принесённых Ефремом.

«Включившись» сейчас, я заметил в лесочке сидевшего на дереве наблюдателя.

— Хм! Вот так, да? — хмыкнув, подумал я, и «прикололся». — Сбить тебя, как ворону?

Но нет. На таком расстоянии сбить я его бы не смог. «Пощупать» — да, но не сбить. Ворон получалось сбивать на расстоянии пятьдесят метров, летально ранить — на двадцати. Гарантированно убивать на десяти. Но человек — не ворона. Его так просто не ликвидируешь. Птица сгустком силы «накрывалась» почти вся, из-за своего размера и потому страдала сильнее.

«Скатать» огромный энергетический шар у меня, как я ни пытался, не получалось. Так как я зачерпывал силу одной рукой и перекладывал в другую. Можно было бы попробовать «зачерпнуть» силу двумя руками, но я, почему-то, так делать боялся. Как электрик, я пока предпочитал работать одной рукой. Так и Саша Городецкий меня учил, не работать с биоэнергетикой двумя руками. Особенно при лечении. И особенно на голове. А Джуна манипулировала над головой руками запросто. Саша так делать не рекомендовал.

Но потом я про Джуну всё понял. Её пассы руками были простыми манипуляциями без концентрации в руках силы. Они были рассчитаны на обычного обывателя, который просто бы в соответствующем порядке двигал ладонями и пальцами и помогал окружающим. А вот когда я попытался сконцентрироваться на своих пальцах и мысленно послать силу, моя соседка, которую я спасал от зубной боли методом Джуны, потеряла сознание. Правда, хм, боль потом прошла, да. Но больше я так над людьми не экспериментировал. Очень сильно испугался.

Вернувшись в дом, я позвонил Ирине Юрьевне и рассказал про сидельца на дереве. Она удивилась.

— Наши тебя не только не ведут, но даже, пока ты дома, и не охраняют. Ты там так запечатался, в своём доме, что и мышь не прошмыгнёт. И это, точно, не наши. Посмотрим, что за птица. Проследим.

— А Ефрема из Владивостока не ваши вели?

Ирина помолчала немного и спросила:

— Зачем его нам вести?

— Ирина Юрьевна, вы, вроде бы не той национальности, чтобы отвечать вопросом на вопрос.

— Зато я той профессии. Журналист, — хмыкнув, отпарировала она.

— Ага. Понятно. Так и что?

— Нет. Не вели. Но тебя вела охрана. От неё никаких сигналов не поступало. Долго его вели?

— До самого дома.

— Странно. Я уточню. Сообщу. Отбой.

Ирина отключилась, а я задумался. С этими преследователями что-то надо было делать. Они, точно, замешаны в деле с золотом и поселением староверов. И, не важно, кто они. Из органов или обычные бандиты. Какая мне разница?

— Мир не прост, совсем не прост, нельзя в нём скрыться от бурь и от гроз, — пропел я и вздохнул. — Э-хэ-хе… Если со мной, ты рядом со мной…

Прошлая жизнь показала, что окружающие люди друг другу не друзья, не товарищи и не братья. Всяк, даже, нормально-обычный человек думает только о себе. Альтруистов единицы на миллион. А некоторые ведут себя, как обычные бандиты. Достигая своих целей, не только не обращая внимание на мнение окружающих, но и банально обворовывая и даже грабя их.

— Мир не прост, совсем не прост, — снова повторил я и подумал, что зря позвонил Ирине.

— Но, зато узнал, что это не их люди и поэтому теперь руки у меня развязаны. Хм. Охрана не заметила слежки? Это как? Может и в охране засели чужие? Запросто. Отбиваться надо жёстко, но не… Хм! Думай, голова, думай!

Улёгся на тахту. Лёжа думается легче.

— Где-то сидит паук, — думал я. — Взять «языка»? И спросить? Хм. Пусть пока «свои» поспрашивают. Хотя… Где свои? Где чужие? М-да-а-а… И они, наверняка знают, что меня надо сначала пристрелить, и только потом пытаться брать в плен. Кстати, а что у меня есть от пули? Хм! А ничего… Ничего, ничего, ничего… Кроме регенерации. И о ней они тоже, наверняка, знают. Поэтому, стрелять станут не в голову. Хм. Кто стреляет в голову, тот мяса не ест… Закон охоты. Они станут стрелять в ноги-руки… Чтобы обездвижить. А я так и не проверил, как переношу мгновенную боль и огнестрельное ранение. С*ка! Пи*дец подкрался незаметно.

— Путы на руках и ногах, как я не пытался, порвать не смог, — продолжал размышлять я. — Ефрем простым ремнём связывал. Нет у меня такой силы. Поэтому даваться в руки врагу нельзя. Спеленают по рукам и ногам и… Хм… И делай с ним, что хошь. А из этого какой вывод? Простой. Русские не сдаются! И ещё… Те, кто не с нами — тот против нас. А тех, кто против, надо устранять. Да-а-а-а, надо устраня-я-я-ть…

Я не был «ангелом» в той жизни. Во-первых, сама жизнь не предрасполагала к ангельскому поведению, во-вторых, и натура у меня не соответствовала такому высокому морально-этическому уровню душевного состояния. Я старался не подличать, и это