Эдгар Грант - Тандем. Неестественный обзор
- Да-а, - задумчиво протянул Коэн. - Могу себе представить мироустройство, основанное на немецком порядке.
- А что тут представлять. Пиво, сосиски, БМВ и Мерседесы. Правда, по большей части все это могло быть только для немцев. Но я уверен, что через десяток лет эта пресловутая исключительная арийская раса просто бы растворилась в остальном населении Европы, так, что материальные блага прогресса в результате достались бы всем, в худшем случае, большинству. Для власти над миром Гитлеру не хватило двух вещей - терпения и скромности. А Советскому Союзу, после того, как он в сорок пятом взял Берлин, наоборот, не хватило решительности и более широкого осознания своих интересов.
- Поразительно! Как могла бы измениться история.
- Действительно, поразительно. И в первом и во втором случае, прогресс резко бы рванул вперед и мы бы сейчас с тобой сидели не в тесной кают-компании на борту австралийского фрегата, а где-нибудь в шикарном отеле на Марсе наслаждались восхитительными видами марсианского заката, или, что там у них в это время суток. И, при этом, мне абсолютно не важно, что бы мы пили - русскую водку или немецкий шнапс. Важно то, что в сороковых годах, мы по чисто субъективным причинам упустили два шанса на развитие общественных систем, наиболее подходящих под цели Коллегии. А это оказалось серьезным тормозом.
- Почему?
- Первый урок, который Коллегия вынесла из двух попыток создания монокультуры, основанной на доминировании одного государства это то, что нельзя управлять человечеством только лишь подпитывая его новыми научными открытиями. Знания и технологии важны, но если не контролировать политические процессы, то люди их применяют зачастую во вред собственному развитию. Для оптимального применения знаний надо управлять политикой общества, которому они переданы, а значит надо иметь рычаги влияния на людей, которые этим обществом руководят. И тут возникла проблема. Не смотря на кажущееся влияние Коллегии на политику государств за последние несколько сот лет, выяснилось, что оно носит точечный, и весьма ограниченный характер. Это начало особенно проявляться с падением монархий, которые Коллегия сама так стремилась разрушить. С монархами было все просто - они практически единолично принимали решения и, естественно были самой важной фигурой в государстве, на которой и был сосредоточен фокус влияния. С развалом монархий база власти в Европе очень сильно расширилась. Парламенты, правительства, кабинеты, советы, партии, зарождающиеся лоббистские группы - чего только люди не нагородили, пытаясь продвинуть свои интересы в общественном строе, который мы называем демократией. Как показал пример потери контроля над Гитлером, теперь, чтобы повлиять на политику государства, надо было работать с десятками, а то и сотнями ключевых фигур, каждая из которых требовала индивидуального подхода. На тот момент у Коллегии просто не было для всего этого ресурсов, и она взяла паузу, чтобы эти ресурсы наработать. Здесь как раз и пригодились всякие масоны-иллюминаты, впитавшие в себя верхушки элит, и уже подспудно готовые к "управлению историческим процессом". Вся эта довольно пестрая закулиса, считающая себя кукловодами, даже не заметила, что очень быстро стала выполнять волю более тонко организованной структуры, имеющей глобальные планы и практически неограниченные финансовые возможности.
На создание относительно эффективной системы влияния на принятие решений, в ключевых странах ушло почти двадцать послевоенных лет. Она и сейчас не перестает совершенстваться и развиваться. Правда, во всей структуре был один значительный изъян - она распространялась в основном на Европу, США и контролируемые ими страны. С началом холодной войны из нее практически полностью выпал СССР и коммунистический Китай. Индия в то время, хоть и получила независимость, но все еще была под сильным влиянием Англичан. Китаем можно было в то время пренебречь. Они до середины семидесятых для того чтобы повысить урожаи риса отстреливали воробьев, а для того, чтобы быть первыми в мире по производству металла, нищие полуголодные крестьяне строили глиняные плавильные печи в каждом крестьянском дворе.
- Не может быть! - широко улыбнулся Коэн
- Тем не мене, это так. Кто бы мог подумать, что уже через двадцать лет в Поднебесной все измениться, - вполне серьезным тоном ответил экс вице-президент. - Но, в то время Китай можно было просто игнорировать. А вот СССР игнорировать было нельзя. К тому же США уже провели ядерную бомбардировку Японии, и в Коллегии были серьезные опасения, что, имея это супероружие, американские политики почувствуют себя королями мира и схлестнуться с русскими, которых они, по их собственному и очень ошибочному мнению, сильно напугали. Это означало бы новую кровопролитную войну в Европе. В результате, этого конфликта СССР наверняка бы оккупировал весь континент и начал бы вторжение в США, которые остались на тот момент единственной западной страной не только не пострадавшей, но и получившей огромные преимущества от Второй Мировой войны. Этого допустить было нельзя. Рычаги влияния на ключевые фигуры американской политики в то время были очень ограничены, и Коллегия решила, что пока она выстраивает систему политического влияния, необходимо основательно поддержать Советы, как естественный противовес США.
- Вы говорите, русские бы заняли Европу... Но ведь у нас уже было ядреное оружие!
- Не обольщайся, мой друг. Ядерное оружие у вас появилось потому, что так решила Коллегия. Это решение было принято еще, когда Гитлер, не останавливаясь, гнал русских к Москве, и принято оно было для того, чтобы нанести ядерный удар по Германии, если Советский Союз будет разбит. Еще один очень важный факт - ядерное оружие стало решающим фактором в ведении боевых действий только в конце пятидесятых годов, так, что Советы со своей хорошо вооруженной и имеющей огромный боевой опыт пятимиллионной армией нас бы просто размазали по Европе тонким воняющим дерьмом слоем. На континентальной территории США им было бы конечно сложнее, но я очень сомневаюсь, что Америка бы выдержала войну на два фронта с СССР и Японией или еще хуже - коммунистическим Китаем.
- Черт возьми, я об этом не подумал.
- Думать надо обо всем, причем, лучше всего обо всем сразу, - снисходительно хмыкнул Кроуфорд. - Хочешь еще один факт? После Хиросимы и Нагасаки у Америки оставалось обогащенного оружейного урана всего лишь на одну бомбу, а следующая партия должна была появиться только через полгода. Так что, эту бомбу можно было с успехом засунуть себе в задницу, потому, что она ничего не решала. Но Эйзенхауэру могли в голову полезть всякие дурные мысли, типа - у нас есть бомба, мы самые крутые, нас все боятся и так далее. А дальше - война, окончательное разорение Европы и, возможно США. Чтобы избежать этого, и чтобы посмотреть, как дальше будут, развиваться Советы, ми и решили их поддержать, передали им ядерные технологии и не только. Вообще, в Коллегии не было определенного мнения, какую именно систему следует выбрать для дальнейшего развития, социализм или капитализм и она вплоть до конца семидесятых не могла принять окончательное решение. Особенно ее раздражало то, что Америка, не смотря на всю свою технологическую мощь, ковровые бомбардировки и распыление ядохимикатов не могла победить кучку полуграмотных крестьян во Вьетнаме. Так что вопрос некоторое время оставался открытым.