Александр Плотников - Коридор

— Позволь мне с тобой не согласиться. Твои друзья вряд ли что-то вспомнят после такого похмелья, так что свидетели из них не получатся. Что же касается всего остального, то я совершенно не собираюсь скрывать тот факт, что мы ушли вместе. Я даже скажу, что мы провели чудесную ночь. А рано утром ты ушел обратно в часть. Потом найдут твой труп без документов и начнут искать убийц, а ими могут оказаться кто угодно. Или бродяги, или члены Сопротивления, а может те два олуха, что так кстати ко мне приставали и с которыми ты чуть не подрался.

Мелен, встав, подошла к столу, находящемуся за бочками, о существовании которого он даже не догадывался.

— Ведь убьют тебя вот этим, — в ее руке появился обычный немецкий штык-нож, имевшийся у каждого солдата и, соответственно, достать который не составляло никакого труда. — Вот так вот, дружок.

По спине пробежал холодок, и Карл невольно отвернулся при виде орудия своего убийства. В этот момент он даже позабыл о боли. Мысли путались одна за другую, разжигая в голове всепоглощающий хаос.

— Ну что замолчал, настроение пропало?

— Оно у меня пропало еще до твоего прихода, — Карл набрал в грудь воздуха для того, чтобы следующие слова произнести как можно убедительнее. — В вашем плане есть маленький изъян.

— Где именно?

— Мне незачем рано утром уходить от тебя, если мы провели чудесную ночь. Ведь у меня увольнение до девяти вечера. Тебе не поверят.

Мелен на секунду задумалась, затем, бросив нож на стол, не торопясь, направилась к Карлу.

— Ты прямо настоящий Шерлок Холмс. Жаль будет убивать такой талант.

— Так ты не убивай.

— Не могу, милый. Так надо.

— Кому надо?

— Ты задаешь слишком много вопросов, ответы на которые тебе совсем не пригодятся в твоей недолгой жизни.

— Надо жить настоящим моментом, а не заоблачными далями.

— Особенно, если эти дали не светят в твою сторону… Ты меня уговорил, мы убьем тебя вечером.

— Премного благодарен.

— А чем ты, собственно говоря, недоволен? Я к твоей никчемной жизни прибавила еще один день. За это благодарить надо.

— Большое вам спасибо, — Карл опустил голову, изображая поклон. — Премного благодарен еще раз. Но возникло еще одно «НО».

— Какое? — похоже, что его упорное нежелание «умирать» начинало действовать ей на нервы.

— Если вы меня убьете вечером, то любой врач сможет определить, что избили меня задолго до смерти. Опять возникнут вопросы, и их будет ничуть не меньше.

— Ну, спасибо, — теперь уже она поклонилась. — Если бы не твои советы, нам пришлось бы туго.

— Не сомневаюсь.

— Но знаешь, — она на секунду задумалась, — есть выход и из этой ситуации. Тебя вообще никогда не найдут. Мы убьем тебя так, как и планировали, и умирать ты будешь так долго и мучительно, что расскажешь нам все… А свое алиби я придумаю позже.

Как тебе такой вариант? И если ты думаешь, что у меня будут проблемы, то ошибаешься. Ты даже не представляешь, какие знакомые у меня есть среди ТВОИХ соотечественников.

— «Да, хороший выход, ничего не скажешь. Надо искать новый путь».

— Я думаю, что все это лишнее. Я и так все расскажу, — добавил он вслух. — Но только при одном условии.

— Ты все расскажешь безо всяких условий. Вопросы здесь задаю только я, и если ты этого до сих пор не понял, то сейчас снова побеседуешь с Жаном.

— И тебе даже не интересно, что это?

— Нет, — она потянулась к карману и достала еще одну папиросу. — Извини, Карл, но мы не сможем сохранить тебе жизнь. Таким мерзавцам, как ты, не место на этом свете.

— Неужели он был такой сволочью?

Мелен прекратила покусывать мундштук папиросы и повернулась в его сторону. На ее лице уже не было той ожесточенности, как раньше. Скорее, это был взгляд усталости и снисхождения.

— Он был? Что за странная манера общения? Ты не спятил часом, если говоришь о себе в третьем лице.

— Я уже давно спятил, и ты один из моих кошмаров.

— Ну, спасибо, оказывается я виновата в том, что ты стал таким подонком.

— Ты меня не поняла, я об условии. Я не это имел в виду.

— А что же тогда?

— Во-первых, мне нужны доказательства того, что ты принадлежишь к Сопротивлению, а во-вторых…

— Достаточно и первого. Я тебе ничего не собираюсь доказывать. Это сделает Жан, когда покончит с тобой. А что касается всего остального.

— Ты мне дашь договорить? Или мне тебя постоянно придется перекрикивать? Тебе это, насколько я понимаю, нужно не меньше, чем мне.

— Ты это про что?

— О второй половине своей просьбы.

— Дорогой, не надо блефовать, ты не в том положении. У меня мало времени.

— Я буду краток. Меня интересует, что вы вместе с Этьеном Жоме со мной сделали?

— Как ни находчиво, но тем не менее очень глупо.

— Что глупо?

— Да все глупо. Взять хотя бы то, как ты пытаешься выкрутиться. Ты, наверное, забыл, что я самая большая хитруля в этой округе и тебе со мной не сравниться.

— А я и не собираюсь. К тому же, к своему качеству хитрости можешь смело добавить еще несколько. Например…

— Все, моему терпению пришел конец. Жан, иди сюда.

В ответ на ее призыв никто не откликнулся, только где-то наверху послышалась едва уловимая возня, затихшая раньше, чем смолкло эхо.

— Я вижу, ты так и не понял, во что влип. Ну, ничего, сейчас мы твой гонор поубавим, заблеешь, как ягненок. Куда ты там делся, черт тебя побери? Жан!

Дверь отворилась, но на пороге стоял не Жан, а один из близнецов, который, судя по качающемуся силуэту, еле стоял на ногах. Мелен обратилась к нему по-французски и после невразумительного ответа выдала такую тираду, которую можно было понять даже без перевода.

— Вот пьянь, — выкрикнула она вслед исчезнувшему из вида близнецу.

— Тебе не идет браниться. Когда ты ругаешься, вся твоя красота…

— Хва-тит, — произнесла она по слогам. — Твои уловки здесь не пройдут. Неужели ты до сих пор этого не понял? И выкинь из головы иллюзию, что между нами были какие-то чувства, потому что к тебе, кроме отвращения, я не испытываю ничего. Ты меня интересовал только как объект работы…

— Можешь в этом меня дальше не убеждать, ведь к тебе я испытываю примерно то же самое, хотя, ненависти, может, чуть меньше. Ну, а что касается других «чувств», то, боюсь, у меня просто не хватило бы силы воли полюбить такую стерву, как ты.

— Да? А на эту дурочку из госпиталя силы воли, значит, хватило? Ну ничего, мы не дадим ей стать женой военного летчика. Овдовим еще до замужества. Что замолчал? Удивлен, что нам так много известно? Все время нахождения в госпитале мы за тобой внимательно следили.