Дмитрий Шидловский - Самозванцы

– Что вы имеете в виду? – насторожился Крапивин.

– Когда установлен постоянный канал, время в обоих соединенных им пространствах движется одинаково, – принялся объяснять Алексеев. – Так функционировал этот канал: там прошел месяц – и здесь прошел месяц. А когда я выезжал по приказам руководства открывать другие окна, этот канал закрывался. А первый канал после вашего перехода я не задействовал.

– Что вы хотите этим сказать? – уточнил Басов.

– Что я могу провести вас в тот же момент, в который вы ушли, с точностью до двух‑трех часов, – торжествующе объявил Алексеев.

Сергей Чигирев сидел на опушке леса и наблюдал, как вдали горит Москва. Москва древняя, тринадцатого века, подожженная татарами Батыя. Еще не столица, еще только маленький городок Владимирского княжества. Ярость и отчаяние, которые он испытал, поняв, что заброшен в этот мир «в ссылку», уступили место усталости. Он уже не метался по лесу, не проклинал Крапивина и остальных участников эксперимента. Он тупо смотрел перед собой, а в голове крутилось только одно: «Никогда больше. Никогда больше не увижу Дарью. Никогда больше не увижу сына. Никогда больше не смогу предотвратить смуту. Никогда, никогда, никогда…»

Сзади донеслись шаги и треск веток. Чигирев инстинктивно встрепенулся и схватился за висевший у него на поясе кинжал. Обернувшись, он остолбенел. Из леса к нему приближалась странная троица. Впереди шли Басов и Крапивин в одеждах русских дворян времен Бориса Годунова и при оружии соответствующей эпохи, но за плечами у каждого болталось по автомату Калашникова, а у Басова за пояс еще был заткнут пистолет Макарова. За ними быстрыми шажочками семенил Алексеев в неизменном белом халате, накинутом поверх гражданского костюма, и со своей машиной под мышкой. Про себя Чигирев отметил, что за четыре часа, которые он не видел Крапивина, подполковник сумел обзавестись приличной бородой. Кроме того, он, как и Басов, был облачен в теплый кафтан и шапку, совсем не гармонирующие с окружавшим их летним пейзажем.

– Ну вот, наконец! – обрадовался Басов, подойдя к историку. – Мы уж с ног сбились.

– Что происходит? – спросил Чигирев и опасливо покосился на Крапивина.

– Эксперименту конец, – пояснил Басов. – А мы теперь можем направиться в любой из миров, открытый Виталием Петровичем. Но вот дорога в наш собственный нам теперь заказана.

– Объясните, что произошло за эти чертовы четыре часа! – потребовал Чигирев.

– Это для тебя прошло четыре часа, – усмехнулся Басов.

И он рассказал удивленному историку о том, что случилось с ним после боя на Варварке, о том, как он встретился с Крапивиным и как Крапивин не исполнил приказ Селиванова о ликвидации историка, и о том, что Селиванов приказал уничтожить группу «Гранат», и о том, как они вместе с подполковником закрыли «окно» между двумя мирами.

– Подождите, – воскликнул Чигирев, когда Басов закончил свой рассказ, – так значит, мы теперь обладаем возможностью путешествовать по мирам?

– Совершенно верно, – сказал Алексеев. – По всем мирам, связь с которыми мне удалось установить. Дело в том, что излучение, с кото‑рым мы работаем, может изменяться не только по мощности, но и по частоте. Так вот, исследуя частотный диапазон с помощью нашего аппарата, мы открыли еще десять «окон» в различные миры.

– Только вот в наш мир возвращаться не стоит, – добавил Крапивин. – Я свою контору знаю. Там хоть из‑под земли достанут. Кстати, извини, что я тебя так здесь оставил. Другого выхода на тот момент, сам понимаешь, не было.

– Невозвращенцы мы теперь, – улыбнулся Басов. – Но зато и выбор мест для пмж более чем солидный.

– А куда мы можем пойти? – поинтересовался Чигирев.

– Начнем по порядку, – вступил Крапивин. – Канал номер один – тот, который ведет в мир, где мы сейчас. Ну ты здесь, по‑моему, сам определился. Аккурат время Батыева нашествия. Канал второй – царствование Ивана Третьего. Новгород там, кстати, еще самостоятельная республика. Третий – начало царствования Ивана Грозного. Казань там еще не взята. Четвертый канал – это наш с тобой. Во времена Годунова он ведет. Пятый – это начало царствования Петра Первого. Но царевна Софья там еще у власти. Шестой – это конец восемнадцатого века. Как раз на поминальный молебен по Екатерине Второй попали. Седьмой – это уже век девятнадцатый. На престоле Александр Второй. В Москве только и разговоров, что о войне с Турцией. Восьмой – это начало двадцатого века. Тысяча девятьсот восьмой год, если точно. Правление Николая Второго. Девятый – тридцать пятый год. Иосиф Виссарионович у власти. Ну, и десятый, не поверишь, – семидесятый. Только что бои за Даманский закончились. Чехи на нас все еще за август шестьдесят восьмого дуются.

– Так, так, так, – Чигирев быстро растирал себе виски. – А других каналов не открыли?

– Нет, – ответил Алексеев. – Разный диапазон пробовали. Только эти.

– Интересно, – причмокнул Чигирев, – и странно. Если бы не было девятого и десятого канала, я бы вообще мог подумать, что их специально для меня делали. Вернее, под мою теорию.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Крапивин.

– Да так, личные соображения, – отмахнулся Чигирев. – А более детально вы эти миры не исследовали? Они точно соответствуют нашей истории, или есть отклонения?

– Селиванов приказал лишь собрать первичную информацию. Все силы он бросил на четвертый канал, – ответил Крапивин.

– Теория – это, конечно, хорошо, – заметил Басов, – но нам надо все же определяться с местом проживания. Где обоснуемся? Я думаю, этот мир не рассматриваем. Я бы и сейчас из него с удовольствием побыстрее убрался. Не ровен час какой‑нибудь мурза со своим отрядом нагрянет. Оно, конечно, отобьемся, с автоматическим оружием‑то. Но надо ли нам это?

– Согласен, – сказал Крапивин. – Надо уходить.

– У меня в годуновской Москве семья, – неожиданно сообщил Чигирев. – Да и дела у меня там есть незаконченные. Я бы туда хотел вернутся..

– Да и я бы туда вернулся, – после небольшой паузы поддержал его Крапивин. – Там мы уже начали. Надо предотвратить смуту.

– Ну что ж, четвертый так четвертый, – хмыкнул Басов. – В конце концов, я по пани Ядвиге тоже соскучился… и по Беате, и по Мажене.

– Погодите, друзья, погодите, – подал голос Алексеев. – А мне‑то что в вашем семнадцатом веке делать? Я же специалист по высокочастотным радиопередающим устройствам! Я со скуки в этой вашей годуновской Москве загнусь. Мне еще исследовать и исследовать природу открытого нами явления. Но для этого нужны соответствующие условия. Да и аппарат для перехода по мирам может работать автономно не более шести часов. А потом подзарядка нужна. Где я в семнадцатом веке источник питания найду? Или вы решили навсегда остаться в Средних веках? Не раскаетесь ли?