Виконт де Ривен - whale

В Касталии дамы застегивались наглухо до самого горла. Видимо, тяжелое наследие долгих лет мавританского владычества. В веселом и, я бы сказал, несколько фривольном Меровиле с этим делом все обстояло куда проще. Вот гранд и залип на декольте Изабель.

Вот только это никак не отменяло того, что девушке только что намеренно нанесли оскорбление.

В отличие от дочери, губернатор побледнел. Он уже собирался что-то сказать, но в этот момент майор Рошан положил руку ему на плечо.

С одной стороны, поступил он правильно. Господин де Монтиньяк ничего толком сделать не сможет. Разве что погибнет сам, а заодно погубит и свою дочь. Кто знает, что выкинут касталийцы, если губернатор ответит на оскорбление как положено? Это уже можно будет представить как нападение на касталийских дворян. А значит, появится прекрасный повод объявить, что Лаурен первой напала на Касталию и тем самым дала ей право начать войну.

Но все же…

Я оглядел наше «высшее» общество. Майор Рошан свою позицию обозначил предельно четко. Главный интендант опустил взгляд и, судя по его виду, мечтал провалиться сквозь землю. Лишь командующий гарнизоном сверкал глазами и пытался сделать шаг вперед. Впрочем, какой там шаг. Он и стоял-то с трудом.

Что ж, мой выход. Как там пишут в пьесах: «Те же и виконт». Эх, мне бы сценический костюм хотя бы чуточку приличнее. А то чувствую, проблемы из-за моего внешнего вида будут еще те.

Я сделал шаг вперед.

— А вы, оказывается, дурно воспитаны, сеньор. Похоже, ваши родители поскупились на уроки хороших манер.

Касталиец резко развернулся в мою сторону. Между тем толпа вокруг меня принялась стремительно раздвигаться. Даже Жан с Луизой предпочли отойти в сторону.

Прищурив глаза, он несколько секунд разглядывал меня, прежде чем небрежно бросить:

— Не знал, что в Лаурене оборванцам позволено хамить аристократам. Ну ничего, мы это исправим. Трудно хамить, когда болтаешься в петле на рее.

После чего резко скомандовал, обращаясь к своим солдатам:

— Взять!

Десяток касталийских солдат неспешно двинулся в мою сторону.

Ну вот. Я так и знал. Не тот мне костюм выдали. Ой не тот.

Стараясь не обращать внимания на приближающихся солдат, я продолжил свою речь:

— О, прошу простить мой внешний вид. — На всякий случай я передвинул шпагу вперед, на более видное место. — Я, видите ли, всю ночь, как и положено дворянину, сражался с захватчиками.

До того момента, когда солдаты до меня доберутся, оставались считанные секунды. Надо было спешить.

— Позвольте представиться: виконт де Ривен. К вашим услугам.

И я вежливо склонился в поклоне. Жаль, шляпы нет. Можно было бы помахать ею, как положено.

— Стоять! — Внезапно скомандовал хлыщ.

Судя по взгляду, он обратил внимание на мой маневр со шпагой и мгновенно оценил фамильную шпагу де Ривенов.

Солдаты послушно замерли. Теперь меня и двух касталийцев разделяла шеренга солдат.

— Юноша, у нас в Касталии выдавать себя за дворянина — тяжелое преступление, которое карается колесованием, — насмешливо проговорил адмирал.

Морской волк, похоже, не оценил мой трюк со шпагой. Или, может быть, в шпагах не разбирается.

Блин, похоже, мне предложили как-то доказать, что я действительно де Ривен. И как это сделать?

Между тем хлыщ смотрел на меня, прищурившись. Его можно понять. В конце концов, наличие шпаги — это, конечно, важно, но ничего не доказывает.

Время утекало. Еще чуть-чуть — и солдатам опять скомандуют «взять». И тогда мне останется только принять бой против всей этой шайки. Боюсь, пару сотен касталийцев я не осилю ни под каким видом.

Тем не менее я положил руку на эфес своей шпаги. Как минимум, смогу дорого продать свою жизнь.

Совершенно неожиданно вмешался губернатор. Заговорил он сухим, почти канцелярским языком.

— Я, Филипп де Монтиньяк, наделенный его величеством полномочиями представлять королевскую власть в этой колонии, свидетельствую: этот юноша — виконт де Ривен, сын графа Андре де Ривена, усопшего на нашем острове год назад. Насколько мне известно, виконт Антуан де Ривен является единственным законным наследником графа де Ривен и последним представителем славного рода де Ривен.

На площади воцарилась мертвая тишина.

Ладно испанцы, а вы-то, дорогие соостровитяне, чего застыли? Не знали, что я де Ривен? Или просто не понимали, насколько прославлен род де Ривенов в Мейнленде?

Тишину прервал насмешливый голос адмирала:

— И что последний представитель славного рода де Ривенов делает в этой богом забытой дыре?

Я перевел взгляд на адмирала, постарался придать лицу максимально высокомерное выражение и лишь слегка пожал плечами, не удостоив его ответом. К предмету нашего разговора мое местонахождение не имело никакого отношения, так что что-либо объяснять адмиралу я не обязан.

— Виконт де Ривен сослан на остров за измену короне, — совершенно не к месту вмешался майор Рошан.

— Так вы, виконт, изменник? — нехорошо улыбнулся адмирал. — Каторжник?

Изо всех сил стараясь сохранить бесстрастное выражение лица, я лишь слегка покосился в сторону Рошана.

Вот же гнида.

С удовольствием отметил реакцию остальных офицеров. Губернатор смотрел на майора Рошана с явным выражением брезгливости. Майор де Шарнэ метал глазами молнии. Даже главный интендант смотрел на Рошана с некоторым изумлением. Но больше всего меня порадовал взгляд Изабель. Та, кажется, на полном серьезе пыталась сжечь начальника канцелярии взглядом.

— Я, Филипп де Монтиньяк, свидетельствую, — вновь вступил в разговор губернатор. — Виконт де Ривен не лишен дворянского достоинства и не обвинялся в измене. Виконт сослан на остров как член семьи графа де Ривена.

Все, надоел мне этот балаган. Надо форсировать события, иначе мы тут до утра будем выяснять юридические тонкости моего нынешнего статуса.

— Вам, сеньор, стесняющемуся собственного имени, достаточно пояснений по поводу моей личности или желаете и дальше выяснять юридические тонкости?

Молодой испанский гранд сжал челюсти так, что даже скулы свело. Ну а что ты хотел? Сам виноват. Тебе вежливо представились, а ты не соизволил представиться в ответ.

— Дон Альваро де Арагон, граф де Валенсия, гранд Касталии, — склонил голову в поклоне хлыщ и помахал шляпой. Я бы тоже помахал своей. Если бы не потерял ее в одном из сражений.

Как ни хотелось сохранить беспристрастное выражение лица, мне это не удалось. У меня в буквальном смысле отвисла челюсть.

Де Арагон? Серьезно? Этот парень почти что королевских кровей?

И тут у меня возник тот же вопрос, что незадолго до этого у адмирала. Только сформулировал я его немного иначе.

Это что же надо было такого учудить, чтобы представителя