Владимир Поселягин - Путь истребителя
Откуда-то со стороны показался один из разведчиков с гирляндой фляг на шее. Заметив его, командование объявило десятиминутный привал.
Положив носилки на обочину дороги, я присел рядом с раненым, тяжело переводя дыхание, ожидая своей очереди припасть к живительной влаге. Присевшие
рядом командиры что-то негромко обсуждали. Немного придвинувшись к ним ближе, я прислушался.
- Товарищ полковник, преодолеть двести километров за два дня это не реально, - говорил капитан Вечерний. Рябов промолчал, но согласно кивнул головой.
- Знаю, поэтому первостепенная задача захватить машину. Нам и одного грузовика хватит, всего шестнадцать активных штыков. Раненых я не считаю, -
ответил полковник.
Пока командиры совещались, отодвинувшись, взял протянутую фляжку. После раненого, там оставалось едва на донышке, но мне на пару глотков хватило. Как
только объявили подъем и начато движение, прибежал один из высланных вперед разведчиков. Он засек впереди бронетехнику противника.
- Лично не видел, слышно было рев мотора и лязг гусениц, - ответил он на вопрос полковника, рукавом комбеза вытирая мокрый лоб с грязными разводами.
- Затаиться! - скомандовал полковник.
Мы отнесли носилки вглубь пшеничного поля метров на двадцать и аккуратно их положили. С дороги теперь не видно.
- Сюда едет? - поинтересовался полковник, когда на дороге никого не стало.
- Так точно, тут одна дорога, - кивнул боец.
Полковник тоже углубился в поле, и присев достал карту. Устроившиеся рядом командиры его внимательно слушали.
- Судя по карте, движется он к этой станции от шоссе, там сосредоточены реммастреские. Мы ее сбоку оставили, когда повернули на развилке.
- Пропускаем товарищ полковник? - поинтересовался капитан Рябов.
- Да. Нам техника нужна, а не одиночная броня.
В это время следивший за дорогой боец, крикнул, что показалась башня танка, при этом, по словам наблюдателя, он что-то тащил за собой на тросе. Что
именно не было понятно из-за поднятой пыли.
- Старый знакомый, товарищ полковник.
- Тэ-двадцать шесть?
- Так точно.
- Еще что-нибудь видно?
- Никак нет, пыль все скрывает.
- Отходим вглубь поля, - скомандовал полковник, как только бронетехника приблизилась.
Естественно уходя в поле, мы оставили следы, примяв стебли. Теперь в пшенице были видны проложенные тропинки, но деваться просто было не куда.
Когда танк со своим грузом проползал мимо, выяснилось, что он тащил, это-то и решило дело. Полковник скомандовал на захват. Крепко сжимавшее оружие
бойцы, как один вскочили, и рванули к танку и поврежденной машине-пеленгатору. Выяснилось, что это именно ее он тащил на буксире. Судя по голым обводам
задних колес, у пеленгатора были проблемы с мостом, видимо, заклинен, раз покрышки успело содрать за время пути. Рваные осколочные пробоины в бортах, ясно
давали понять, что близкий разрыв ее все-таки достал.
Один из танкистов стоял на кроме, держась за поручень на башне и внимательно наблюдал за пеленгатором, поэтому, когда раздались выстрелы его срезало
первым. Один из бойцов вскочил на ходу на танк, и дал внутрь пару коротких выстрелов.
- Старшина! Танкист! - услышал я крик Рябова.
Пока бойцы осматривали продолжавший двигаться танк, и пеленгатор, я сломя голову побежал за движущейся техникой. Танк уже понемногу сползал никем не
управляемый с дороги, подминая поросль пшеницы с краю.
Вскочив на броню, и через башенный люк, вниз головой, как учили, да и как уже сам привык, скользнул внутрь танка. Времени разобраться с управлением мне
хватило на двадцать метров, что проехал танк. Отодвинув тело убитого механика в сторону, я повернул рычаг и заглушил двигатель, после чего осмотрев приборы,
развернувшись, вылез наружу.
- Что с техникой? - поинтересовался подошедший полковник.
- Топливо полные баки, масло в норме. Температура тоже. Боекомплект почти полный, похоже, пострелять успели, но ствол вычищен. Рабочая машинка, можно
пользоваться, - ответил я, вытирая испачканные кровью руки о штанины.
- Разобраться с управлением сможешь?
- Думаю да, - кивнул я, задумчиво посмотрев на угловатый, немного неказистый танк.
- Хорошо, будешь водителем на нем. Сейчас экипаж подберем. Отцепляй ты эту дуру, бросаем тут, все равно скоро обнаружат, - махнул кому-то рукой,
полковник.
Почесав нос, я окликнул пару бойцов, нужно было вытащить тела из танка. Этим мы закончили быстро, я все равно был весь испачкан кровью, ее натекло
довольно порядочно, и дышать внутри было немного тяжело. Меня начинало мутить.
Подав последнего, которого бойцы сообща выдернули из танка, я подхватил запасной комбинезон, лежавший в одном из небольших ящиков, и вылез наружу.
Повесив найденный комбез на дуло пушки, быстро скинул форму и, прихватив ее, снова полез в танк. Нужно было протереть там все от крови. На это у меня ушло
минут десять, и обнаруженная фляга воды. С удовольствием осмотрев чистое, окрашенное в светло-бежевый цвет боевое отделение, вылез наружу и кинул тряпки в
пшеницу. Трупы танкистов уже закинули в кузов пеленгатора.
Оттерев руки, я подхватил не новый, но выстиранный комбез и натянул его, надев сапоги, подхватил с лобового листа шлемофон. Немцы использовали наши,
ребристые. Правда, какие-то забавные, непривычные, без ларингофона, только с микрофоном на проводе.
Теперь я был в привычной форме. Застегнув, подаренный бойцами пояс с пистолетом, легко скользнул на место мехвода.
Бойцы уже закончили и ожидали меня, двое были отобраны в экипаж. Это капитан Вечерний, он на место командира и заряжающего, бок не мешал ему сидеть в
кресле и заряжать. Наводчиком взяли самого молодого в группе Рябова, рядового Мезенцева, с гибкой фигурой танцора. Это он показал при стрельбе из зенитного
орудия неплохие результаты. Пеленгатор его работа.
Я забеспокоился. Если раненых положат на корму, то мы их быстро растрясем, это не машина - амортизаторов нет, но оказалось, что танк им был нужен для
захвата машины. Пусть попробуют не остановиться, снаряд быстрее машины, от него дав по газам не смоешься.
Система управления и приборная панель были примитивны, но и с ними мне пришлось повозиться. Я, конечно, успел изучить систему управления, когда отмывал