Влад Савин - Лениград - 43

       Как адъютант отца я в большинстве случаев присутствовал на совещаниях военного, политического и дипломатического характера, в которых он участвовал. Я сочетал при этом обязанности секретаря, курьера и протоколиста. В этом полуофициальном качестве я имел возможность слышать, как договаривались между собою, официально и неофициально, представители всех воюющих союзных держав. Я видел Черчилля, Сталина, Молотова, генералиссимуса Чан Кай-ши и его жену, членов Объединенного совета начальников штабов, генералов и адмиралов, командовавших всеми театрами военных действий и представлявших все роды оружия, Смэтса, де Голля, Жиро, Гопкинса, Роберта Мэрфи, королей Египта, Греции, Югославии и Англии, эмиров и шахов, султанов и принцев, премьер-министров, послов, министров, халифов, великих визирей. Я встречал их у входа, провожал к отцу, присутствовал при беседах с ними, а потом отец делился со мной своими впечатлениями.

       А когда кончались долгие дни совещаний, когда уходил последний посетитель, мы с отцом почти каждый вечер проводили перед сном несколько часов наедине, обсуждая события прошедшего дня, сравнивая свои впечатления, сопоставляя наблюдения. Отец относился ко мне с таким доверием, что рассказал мне о результатах своих переговоров со Сталиным даже до того, как сообщил об этом своим начальникам штабов и министрам. Между нами сложились хорошие, близкие, товарищеские отношения, и он, мне кажется, не только любил меня как сына, но и уважал как друга.

       Таким образом, я присутствовал на этих конференциях, с одной стороны, как официальный адъютант президента, а с другой -- как ближайший друг человека, который играл ведущую роль в обеспечении единства Объединенных наций. Именно как друг я был поверенным самых затаенных его мыслей. Он делился со мной заветными мечтами о всеобщем мире, который должен был наступить вслед за нашей победой в войне. Я знал, какие условия он считал решающими для обеспечения всеобщего мира. Я знал о беседах, которые помогли ему сформулировать эти условия. Я знал, какие заключались соглашения, какие давались обещания.

       Теперь, по прошествии многих лет, я берусь за перо, чтобы рассказать, чем руководствовался отец, принимая то или иное политическое решение. Какие были его планы, нацеленные на величие Америки, рассчитанные на много лет вперед - и не вина отца, что он не дожил до их практической реализации, вызвавшей нередко совсем другой результат. Но помыслы его были чисты, и я хочу рассказать вам о них.

       ...

       В Рейкъявике в ноябре 1943 годя отец и Черчилль встретились второй раз. Первая их личная встреча, как я уже написал, состоялась в августе 1941, недалеко отсюда, возле Ньюфаундленда, на борту корабля ВМС США, о ней я подробно рассказал в главе про Атлантическую Хартию. Но я вынужден здесь упомянуть про те события еще раз, так как речи Черчилля в Рейкъявике были настолько пронизаны идеей "соблюдения духа и буквы Хартии", что при беглом прочтении создается впечатление, что эта встреча была продолжением предыдущей, тем более что отец на ней был немногословен, а говорил в основном британский премьер.

       -..согласно Второму и Третьему пунктам Хартии, любые изменения границ и политического строя европейских государств после 1 сентября 1939 года могут быть признаны законными лишь с одобрения авторитетной международной конференции, созванной после окончания этой войны. А не по воле кого-то, пожелавшего захватить территорию или установить марионеточное правительство, явочным порядком. Единственно законный путь -- это плебисцит народов тех стран, при условии свободного волеизлияния и пропаганды -- для наблюдения за этим, должны быть допущены наши представители, а в особо оговоренных случаях, и наши войска! И перед Сталиным следует поставить вопрос о включении в этот список Прибалтийских государств, Бессарабии и Галиции - Первый пункт Хартии позволяет мне надеяться в этом вопросе на помощь Соединенных Штатов!

       -.. чтобы предложенные русским взаимные обязательства не вступать в сепаратные переговоры и требовать исключительно безоговорочной капитуляции Германии, не ограничивали нам пространство для политического маневра, следует принять для нас, что это условие теряет силу, если речь идет не о Гитлере, а о новом демократическом правительстве Германии -- чисто юридически, сторона-то сменилась? Конечно, русских об этой казуистике предупреждать не следует. Сказанное относится и к случаю, если еще до свержения Гитлера, эмиссары этого будущего демократического правительства выйдут с нами на связь.

       -.. мы должны успеть встать перед русскими стеной на Рейне, Эльбе, или даже Одере! И сказать им - all right, вы хорошо поработали, русские парни, а теперь идите по домам! Будете хорошо себя вести, может быть мы и позволим вам немного округлить свои границы.

       -.. ну какие моральные обязательства могут быть у нас перед тем, кого мы собираемся стричь и использовать? Русские же сейчас играют для нас роль наших "сипаев", "аскари", пушечного мяса. Веря, что сражаются за себя и свой интерес - но так уж вышло, что в данный конкретный момент он совпал с нашим, ну зачем нам еще один конкурент, я про Германию говорю? И сейчас нам важно, чтобы русские шли в этом до конца - а не пытались заключить мир с Германией.

       -.. согласно Седьмому и Восьмому пунктам Хартии, мы можем вместе требовать от СССР полного роспуска своего флота и армии после окончания этой войны.

       И так далее, о том же. Он был истинный оратор - но я подумал, что еще и неплохой писатель, журналист: его язык, образы, сравнения, были достаточно хороши.

       -Истинный тори старой школы - проворчал отец, когда мы остались одни - к его несчастью, он немного опоздал родиться. Такая политика привела Британию к величию в восемнадцатом и девятнадцатом веке, но совершенно не подходит для века двадцатого. Для него высшая истина - завоевать, покорить, присоединить, чтобы над владениями Британской Империи по-прежнему никогда не заходило солнце. Но мир меняется, и мне страшно представить, что будет, когда он начнет проводить свою политику не в колониях, а в Европе.

       Я уже слышал про задуманный Черчиллем план "Евробритания", он казался мне подобием недавней Версальской системы. Огромная контрибуция, изъятие колоний, военные ограничения, даже оккупация вражеской территории длительное время после войны - то, чему была подвергнута Германия в 1919, теперь по замыслу британского премьера, предназначалось для всех европейских стран, поддержавших Гитлера в этой войне. Чисто по-человечески, этот план вызывал у меня отвращение своим откровенно грабительским характером, если тогда унижение и разорение Германии всего через четырнадцать лет привело к торжеству фашизма, то что же будет теперь, когда еще большему ограблению и унижению подвергнутся еще большее число стран и народов Старого Света?