"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Что это такое? Это пульмановский четырехосный вагон, напоминающий пассажирские вагоны моего времени. Но только начинка иная. Там имеется кухня, собственная электростанция и три купе. Одно — большое, «генеральское», размером в два обычных. Два остальных — одно на два места, другое на четыре. Но самое главное — это именно салон. Говоря языком моего времени — конференц-зал. Он занимает примерно треть вагона. («Глухой» площадки в этом вагоне нет). Зато вместо неё имеется большое окно в торце поезда и даже небольшой балкончик.

В общем, неплохая штука. Жилье и офис в одном флаконе.

Вдобавок к салон-вагону подогнали четыре зеленых вагона — то есть, третьего класса, что-то вроде плацкартных. Они предназначались для экипажа бронепоезда и десанта. То есть, на походе в бронепоезде должны быть только вахтенные. А остальные могли припухать в пассажирских вагонах. Ну, были и ещё пара товарных, в которых складировали боеприпасы, жратву и кое-что ещё, что сумел натащить Нечипоренко. Как он сказал, «менять будем по дороге».

Коллектив у нас подобрался душевный. Я вот думал, что Сорокин сильно понтуется, оттого, что он флотский комендор, а не армейский артиллерийский наводчик. Типа там, кто в тельняшке и бескозырке, тот всех круче по определению. Но дело оказалось сложнее. Сорокин мне разъяснил разницу между флотскими и сухопутными артиллеристами.

— Ты вот смотри, комиссар. Первое дело — на суше есть какие-то ориентиры. Ну, там дерево или колокольня или ещё чего. На море их нет. Второе дело. На суше пушка стоит неподвижно. И цель тоже. Даже если цель движется — то не слишком быстро. А на море мы идем со скоростью в тридцать узлов, они идут с такой же скоростью. Да ещё все, не дураки ведь, маневрируют. Так что как я стреляю, сухопутным учиться и учиться.

Правда, что такое стрельба с закрытых позиций, он понятия не имел. Но это ведь в любом случае дело офицеров. Или красных командиров. Так что Андрей, даром что ли, учился в Политехе, зубрил теперь артиллерийскую математику.

В нашем бронепоезде моряки подсуетились. Лестницы и броневагоны стали «трапами», артиллерийские башни «рубками», кухня «камбузом» и так далее. Я вообще-то, хоть родился и вырос в Питере, море не особо любил. Из воды мне как-то всегда больше нравились реки, а также байдарки, плоты и вся иная туристическая халабуда. Но тут я въехал, что флот — это круто.

Наши ребята, даже кто не матросы, как-то очень быстро сообразили, что вот есть они — а есть все остальные. Я тоже приложил к этому руку. Бойцы с бронепоезда получили значки. Очень интересные. В красных звездах и серпах с молотками у красногвардейцев уже не было ничего необычного. Они привились мгновенно.

Но я снова выпендрился. Я в той жизни видел стелу где-то на Юго-Западе Питера, которая мне очень понравилась. Стилизованный серп и молот. Молот располагался вертикально, а серп не изгибался, как ему положено, а направлялся вверх, как штык. Вот такие значки и надели на рукав наши бойцы. Мы ведь подчинялись НКВД. Сейчас эта аббревиатура никому ничего не говорила. Да и не было пока в стране никакой серьезной организации. Чекисты — и те ничего из себя не представляли. Что ж, мы станем первыми. После наших прогулок все гады узнают, что такое пролетарский гнев. И что такое НКВД.

А почему так? Я присягал Союзу Советских Социалистических Республик. СССР пока что не было, но союз социалистических республик уже имелся. Я, конечно, циник, но за свои слова я привык отвечать. Я клялся, что буду сражаться за СССР. За него и буду сражаться. А кому не нравится — вот тут и подъедет наш бронепоезд.

Кстати, с нами поехала и Светлана. Она хитрая, подсуетилась и приперлась ко мне с бумагой от наркома просвещения Луначарского. Дескать, она послана к нам для какого-то культурно-массового воспитания пролетарских масс. Я её брать сперва не хотел. Но как-то на питерской улице, когда мы гуляли, какой-то солдатик сказал про неё что-то непотребное. В ответ она тут же прострелила этому деятелю папаху. И разъяснила на всем понятном языке, в какое место будет направлен следующий выстрел. После этого все её зауважали.

Да и вообще, трудно сказать, где девушке будет лучше. Ребята её приняли. Причем, не как «девку комиссара», а как самостоятельного человека. А уж с такой защитой всяко безопасней, чем на питерских улицах.

Вообще-то, «пьяная матросня» оказалась очень хорошими ребятами. Нет, они в натуре были страшными для тех, кого считали чужими. Тут да — кто не спрятался — никто не виноват. А вот по отношению к своим… Ту же Светлану и повариху Анисью они буквально носили на руках.

Вот в таком составе мы и поехали.

Бронепоезд мирно подкатил к станции. Народ шуганулся от платформы. Ведь как было дело? Пассажирские поезда вообще-то ходили. Но иногда и как-нибудь. Так что люди, которым было надо куда-то ехать, околачивались на станциях в ожидании — а вдруг что-то и подъедет. Но, конечно, бронепоезда они явно не ожидали.

У нас техника была уже отработана. С бронепоезда высыпались бойцы и оцепили окрестности. Бронепоезд водил пушками — чтобы кому-то мало не показалось. После чего подтянулся второй эшелон.

Братва, высадившаяся в первом эшелоне, заодно прихватывала местных извозчиков. Они обычно стояли на привокзальной площади, ожидая седоков — вдруг поезд приедет. И тут не все успели убежать. На пролетки переносили пулеметы. А зачем? А вот зачем. В городе Алтухово окопалась какая-то сволочь. Которая под прикрытием Советской власти грабила местных граждан. Нет, черт с ними, с буржуями, их не жалко. Но ведь и Питеру с этого ничего не попадало. А вот это неправильно. Вот с этим мы и разбирались.

К зданию Совета мы подъехали с понтом, на трех тачанках. Быстро их развернули в сторону здания, а я и Андрей поперлись внутрь. Сорокин контролировал ситуацию с наружной стороны.

Как оказалось, такие предосторожности были лишними. В здании бывшей городской управы, а ныне Совета мы нашли только невменяемые тела. Начальство отдыхало с самогонкой. Увидев нас, они потянулись за оружием, но не с такими связались. Я уже оставил свой Кольт как запасное оружие, а на ремне таскал всем привычный Маузер в деревянной кобуре. Но быстро доставать это оружие я тоже научился. Так что эти ублюдки очень скоро оказались под прицелами двух стволов — Маузера