Ма Лернер - Дорога без возврата
Теплый дождь - примат пятнадцати лет. Его привела Койот. Был он ей какой-то дальний родственник. Очень спокойный и большой специалист по резьбе по дереву. Впрочем, драться он тоже умел как любой оборотней, но был непривычно мал и слаб, если сравнивать со сверстниками, поэтому и не прижился в семье. С глазу на глаз он мне с жаром доказывал, что умение создавать красоту не менее важно, чем умение убивать. При других помалкивал - его бы просто не поняли. В другой ситуации я бы его никогда не взял в подобный поход, но не было выхода.
И Черепаха. Как последний довод. Паук она была очень сильный, но как раз сейчас применять ее умения и нельзя было. Вампиры это дело прекрасно чувствовали, хотя сами все больше полагались на силу и скорость и ничем таким не пользовались. Но искать их при помощи Черепахи, значит заранее предупредить о своем присутствии. Вот они просто лежали и ждали, надеясь, что Сломанная Стрела не ошибся. Все это умели прекрасно, умение ждать в засаде и незаметно подкрадываться - основное умение хищника, а детей оборотней такому учат с детства. Я тоже имел соответствующий навык еще с армии. Снайпер без терпения - это покойник.
Солнце уже начало клониться к закату, Вороненок шевельнулась и быстро сделала жест, предупреждая об опасности. Язык жестов в боевых условиях был абсолютно одинаковый для всех видов. Я насторожился и увидел в направлении куда она показывала два силуэта. Они вышли совсем не с той стороны, откуда мы ждали и сейчас пригнувшись, внимательно осматривали местность.
Практически не двигаясь очень медленно, чтобы не выдать себя повернулся и навел ствол верной СВДшки на голову задней. Договоренность была заранее. Первый выстрел мой, остальные ждут. Расстояние было не больше двухсот метров и в оптический прицел было прекрасно видно, как поворачивается голова вампира, изучая местность. На такой дистанции промахнуться было невозможно и пуля, войдя в висок, снесла половину черепа.
Передний вампир мгновенно развернулся и, бросив взгляд на убитого товарища, потерял секунду, видимо соображая, что случилось и только потом метнулся в сторону. Я успел, хотя вторая пуля попала не в голову, а в грудь. Практически сразу выстрелил в уже падающего, пытаясь добить. Больше патронов не было. В дальнейшем винтовку можно было использовать только в качестве дубинки.
Из оврага вынеслись лошади, подгоняемые Теплым Дождем. Все дружно прыгали на них и понеслись к телам. Вампира так просто не убить - для гарантии нужно отсечь голову. Пока я принял своего, вскочил в седло и поскакал, вся команда дружно унеслась вперед. Первым к вампирам приблизилась Вороненок и прямо с коня прыгнула, взмахнув саблей. Второй вампир, не смотря на дыру в груди и еще одну в животе, вовсе не собиралась умирать и с диким визгом ударила так, что Вороненок улетела в ближайшие кусты. Трое остальных сгрудились вокруг нее и одновременно начали рубить на части с криками и хэканьем.
Я уже был в нескольких метрах, когда сбоку выскочил еще один вампир, на бегу ударил и, не останавливаясь, метнулся к остальным. Лошадь подо мной совсем по-человечески закричала от боли, заваливаясь на бок, так что едва успел выдернуть ногу из стремени, но вместо прыжка неловко свалился на землю. Удар вампира пришелся по левой ноге, размозжив колено и дальше пробил бок коня. Кровь из разорванного брюха залила меня с головы до ног, а из дыры еще и лезли скользкие кишки. Конь бился в агонии и пришлось поспешно откатиться, чтобы не попасть под копыта.
Подвывая от боли, которую я не смог полностью отключить, встал и прыгнул на здоровой ноге вперед. За те секунды, что я не видел происходящего на ногах уже не осталось никого, кроме вампира. Стоя спиной ко мне тот нагнулся и вцепился в горло одному из оборотней. Я со всей силы ударил под левую лопатку палашом, пробивая тело насквозь. Вампир медленно начал вставать, а я, повиснув всей тяжестью тела на клинке буквально разрезал его изнутри, давя вниз. Вампир рванулся так, что руки не выдержали и, выпустив рукоятку, отлетел в сторону. Тварь повернулась и я увидел торчащее между двух женских грудей лезвие палаша, залитую кровью искаженную болью морду с торчащими клыками и жутко горящие красные глаза. Я уже приготовился умереть, но в этот момент по ступне вампира ударила сабля. Может быть, это была просто последняя капля, но его ноги подломились и вампир упал. Рядом поднялась на колени Черепаха и одним движением отсекла ему голову. Девушка еще мгновенье смотрела, а потом тоже завалилась на землю.
Даже не пытаясь встать, я подполз к ней и проверил состояние. Кроме сломанных ребер и левой стороны лица от удара похожего цветом на спелый баклажан, ничего не обнаружил. Всякую мелочь вроде сотрясения мозга и отбитых внутренностей она вполне способна залечить сама, когда очнется, да и регенерация у оборотней жуткая, поэтому оставил ее лежать и проверил остальных. С ними было хуже. У Теплого Дождя было вырвано горло - это именно он лежал, когда я добрался до вампира сосущего кровь.
Сломанная Стрела не имел головы - она просто была оторвана, а не отрезана. Некоторое время я сидел и тупо размышлял, какая сила для этого нужна, потом подполз к погибшей лошади и мысленно извинившись перед ней, стал отрезать куски и торопливо есть. Мне совершенно не улыбалось остаться без ноги, а это было гораздо лучше, чем ломти сухого вяленого мяса, которые мы везли с собой.
Минут через десять я вспомнил, что не видел Вороненка. Подволакивая ногу, все так же ползком отправился в кусты, куда она упала в самом начале. Можно было и не торопиться - она тоже была мертва. Грудь была проломлена так, что наружу торчали обломки ребер, Даже оборотень не может выжить после таких ран. Что-то мне не понравилось в этой сцене и, продолжая жевать сырую конину, еще раз внимательно осмотрелся. Через несколько минут дошло. Она лежала так, как никогда бы не упала от первого удара. Да и не в грудь тварь била, я достаточно близко был, чтобы увидеть что Вороненок, уклоняясь, получила пинок в бок.
Я увидел, что в руке она сжимала обломок сабли. Похоже третий вампир не кинулся сразу, а занялся сначала ей. Я опять задумался, какой силой надо обладать, чтобы сломать сталь и пробить грудь. Встречаться вблизи с такими тварями совсем не хотелось. Лучше всего издалека, а еще лучше знакомиться с ними из крупнокалиберного пулемета.
Оборотни не хоронят своих мертвецов. Считается, что, беря у природы ровно столько, чтобы она не оскудела надо и возвращать ей. Если тела съедят животные - это прекрасно. Все что взято, вернулось назад. Мы едим и нас едят - круговорот жизни. Но сказать последнее напутствие я обязан, даже если некому услышать. Это проявление уважения.