Космодесантник в 1941-м - Иван Владимирович Лагунин

Прыжок и я уже у следующего. Успевшая спешиться, но еще не успевшая распределиться, группа солдат с криками начала палить в меня из винтовок. Я врубился в них, работая мечом, подобно косе, которой местные крестьяне косят траву для своих домашних животных.

Третья машина. Солдаты из нее уже успели рассредоточиться по лесу. А кто-то и примитивно бежал, спасая свою жизнь.

Так часто бывает в сражении, что смелые гибнут, а трусы живут.

Повинуясь ментальному приказу, лазер чиркнул по двум из них, что еще были на виду.

Трусы живут, но не эти.

Я двинулся дальше. В спину неслись выстрелы, под ногами рвались гранаты. Я сделал прыжок, оказавшись по другую сторону колонны. Огонь тут же ослаб. Я продолжал двигаться, уничтожая всех попадающихся на дороге фрицев. Их лица, испуганные или ожесточенные ненавистью, сливались в одну безликую массу. Взмах и труп, взмах и труп. Я перестал видеть в них людей. Лишь работу, которую надо закончить. Потому что надо.

Вот и «ганомаг». В землю, подняв множество фонтанчиков, впилась длинная очередь установленного на нем пулемета. Я прыгнул, приземлившись, прямо на его капот. Он прогнулся под моим весом. Включил меч. Он загорелся синим огнем, металл помутнел, то ныряя в соседний слой реальности, то выходя из него. И наискось обрушил на установленный над узкими оконцами пулемет с щитом. Меч разрубил и пулемет, и щит, и бронещиток с оконцами и трех бойцов: двух за пулеметом и водителя.

Дух-дух…

Очередь из пулемета со второго «ганомага» ударила в броню на груди, Барт тут же включил щит. Третья и последующие пули бессильно повисли в сантиметре от брони и медленно «потекли» вниз, пойманные силовым полем.

Я вновь прыгнул, на какое-то время буквально зависнув в воздухе. Пулеметчик, что только что всадил в меня очередь, так и застыл с открытым ртом. Туда-то и ударил лазерный луч. Он завалился назад, схватившись за горло.

К этому времени по мне стреляли, кажется, из-за каждого дерева. Одиночные выстрелы и очереди, гранаты, какой-то бедолага даже попытался заколоть меня штыком. Лазер работал без устали, выпуская короткие экономные лучи. Я еще более ускорился, закружившись в пляске смерти. Меч порхал, выписывая горящим лезвием замысловатые пируэты. Прыжок, размашистый горизонтальный удар и сразу же вертикальный, снизу-вверх. Вибромеч рассекал само пространство этого мира, взрезая металл с той же легкостью, что и воздух.

И они дрогнули.

Слишком много смертей для такого… нулевого результата. Какими бы опытными и смелыми солдатами они не были, осознание того, что они не могут мне причинить ровно никакого урона, все-таки вымело из них мужество и вселило страх. Да что там страх… ужас! Я видел этот ужас в глазах уходящих за грань. Тех, чьи тела я рассекал на части с такой легкостью.

Встав на одном из «ганомагов» я выдал Барту карт-бланш. Зенитный лазер работал без устали, выискивая серые спины в зеленой листве. Прошло какое-то время, и лазер замер… а потом с негромким гулом сервоприводов занял походное положение стволом вверх.

— Имя, звание!

— Ф-ф-фельдфебель Фишер… Иго Фишер, герр гауптман!

— Поляк⁈ — скривился Зеерман.

— Никак н-нет, герр Гауптман! Остзейский немец…

Зеерман скривился, бросил взгляд на сидевшего рядом на заднем сиденье армейского вездехода «Horch 901» оберстлейтенанта Вальтер Шмундта, командира 54-го мотоциклетного батальона 14-й моторизованной дивизии Вермахта. Знаем, мол, таких «остзейских немцев». Затем снова бросил взгляд на фельдфебеля. Выглядел тот ужасно. Форма подпалена, левая рука вся в крови. На лбу огромная царапина. Фишер пошатывался, но все равно пытался стоять прямо.

— Это что? — спросил Шмундт, указав стеком на штанины полевых брюк фельдфебеля.

Тот опустил глаза, рассматривая свои штаны, будто в первый раз видя их.

— К-коровье дерьм-мо, герр оберстлейтенант. Навоз.

Шмунд поджал губы. Сам он выглядел, словно только что из берлинского салона.

— Докладывай.

И тот начал докладывать. Про ночную атаку, про стальное чудовище, что орудовало гигантским пылающим мечом, про ужасные лучи, что убивают одним прикосновением. Заикаясь и запинаясь, Фишер поведал, как спрятался от него в коровнике между двух коровьих туш, и тем самым, скорее всего только и спасся.

Выслушав сбивчивый доклад, Шмунд мотнул головой, прогоняя бедолагу с глаз долой.

— Это то, о чем я тебе и говорил, Вальтер! — склонившись к нему, яростно прошипел, почти не разжимая губ, Зеерман. — Он явился из самой Преисподней!

Шмунд смерил Зеермана холодным взглядом. В дивизии давно поговаривали, что у того не все дома. И он очень удивился приказу генерала, который, по сути, отдавал его и его батальон в распоряжение человека с явными проблемами с психическим здоровьем. Но чем дальше они продвигались, чем больше получали сведений и по рации и, так сказать, в натуре в виде оборванных израненных беглецов, тем все более Шмунду приходилось осознавать, что не такой уж Зеерман и сумасшедший.

Гауптман тем временем продолжал нашептывать ему, будто опасаясь, что кто-то может подслушать.

— Все эти солдаты… — Зеерман кивнул на вытянувшуюся на лесной дороге длинную колонну, — для него, словно насекомые! Придавить и раздавит! Пойми, мой план — это единственное, что может Его остановить! Только так и никак иначе!

— Ты хочешь сделать из моих солдат приманку.

— Именно, Вальтер! Именно! Приманку! Господь посылает нам испытание, мы должны быть твердыми пред Его ликом! А испытания не могут обойтись без крови! Арийская кровь — самое ценное, что мы можем отдать Ему! Это Жертва. На которую мы должны пойти! Слышишь, должны! Мы должны реализовать мой план!

Шмунд молчал, рассматривая деревья по краям дороги. Впереди, в ожидании команды, тарахтело несколько мотоциклов. Солдаты хмурились. Слухи, один другого ужаснее, уже вовсю гуляли по батальону.

— Черт подери, Вальтер! Отвечай!

Шмунд повернулся к Зеерману. По его невозмутимому лицу ничего было невозможно прочитать.

— Кто бы или что бы там ни было — против него лучший батальон 14-й моторизованной и семь танков 20-й танковой. Если только наш враг из плоти и крови, мы его уничтожим.

— В этом-то и дело, Вальтер. «Если только он из плоти и крови»… А если нет⁈

— Тогда ты приведешь свой план в действие.

Зеерман хищно улыбнулся и откинулся на спинку сиденья. В его глазах сияло торжество.

— Тогда мы сделаем, это Вальтер! Да прольется кровь, да воздастся нам за жертвы наши! Но ты должен подобрать мне верных людей.

Шмунд кивнул и, повернувшись, подозвал помощника.