Влад Савин - Лениград - 43
19 сентября 1941. Свершилось. ПРИШЛИ НЕМЦЫ! КРАСНЫХ НЕТ! СВОБОДА!
18 ноября 1941. Морозы уже настоящие. Население начинает вымирать… У нас уже бывают дни, когда мы совсем ничего не едим. Надоело все до смерти. Немцы в подавляющем своем большинстве народ хороший, человечный и понимающий. Но идет война, коммуняки упорно сопротивляются — и даже хорошие люди нередко делают ужасные вещи! И все же мы рады бесконечно, что с нами немцы, а не наше дорогое и любимое правительство.
26 ноября 1941. Продали мои золотые зубы. Зубной врач за то, чтобы их вынуть, взял с меня один хлеб, а получил я за них два хлеба, пачку маргарина и пачку леденцов и полпачки табаку…
31 января 1942. Число умирающих возрастает с каждым днем… Говорим очень слабыми голосами. Всегда на одну и ту же тему: какова будет жизнь, когда немцы наконец победят, и закончится эта проклятая война. Пока пишем идеальный план устройства государства, программ народного образования, землеустройства и социальной помощи — стараюсь предусмотреть все случаи жизни.
Но все же, если бы сейчас пришел к нам какой-нибудь добрый волшебник и предложил бы нам перенестись в советский тыл, где довоенная жизнь и белый хлеб, и молоко, и табак, и все прочее. Или сказал бы, что и до конца дней наших будете жить вот так, как сейчас. Я, моя жена, и дети, без сомнения выбрали бы второе. Лучше голод, чем советская власть![11]
Отчего же был упущен уникальный шанс сделать несчастную Россию — свободной и счастливой? Ведь среди русского народа было много людей, кто мог бы восстать, и коммунистическая власть не устояла бы, особенно в первый год, когда все висело на волоске. Но немецкая политика была поразительно близорукой, «зачем усложнять, если довольно нашего фельдфебеля» — и русские люди, лояльные новой власти, или никак не использовались, или получали мелкие административные должности. А сотни тысяч бывших красноармейцев, попавших в плен — очень многие, из-за нежелания сражаться и умирать за сталинский режим! — были бессмысленно загублены, вместо того, чтобы создать из них армию Новой России! А ведь, как рассказывал П., «мы надеялись, что очень скоро образуется русское правительство, временное, конечно, отчасти из представителей интеллигенции, отчасти из русских эмигрантов, начнет формироваться армия и внешняя война перейдет в гражданскую. Немцы будут только давать оружие и поддерживать авиацией, которую нельзя создать скоро». Но Гитлеру были нужны лишь новые земли для Великой Германии, и бессловестные рабы. Тем самым был упущен исторический шанс, раз и навсегда покончить с русским большевизмом!
Причем часть вины в этом лежит и на нашем несчастном народе. Да, война часто излишне жестока и несправедлива — но после нее настала бы совсем другая жизнь! Если немцы не желали сделать шаг навстречу, значит нам надо было, в смирении, сделать два. Даже если ты и твои родные неправедно пострадали — подумай, что немецкая жестокость это не более чем временный эксцесс, в отличие от большевистской, основополагающей и постоянной. Далеко не все партизанские банды создавались парашютистами из НКВД. Ты хочешь мстить за свою семью, друзей, односельчан? Но подумай, кого конкретно ты отомстишь — скорее всего, совсем другим людям, пусть и одетым в такие же мундиры. И если тебе удастся после убежать в лес, в ответ сожгут еще одну деревню — если и там найдутся свои мстители, это приведет лишь к тому, что маховик жестокости будет раскручиваться все сильнее!
И если мальчишки из «Молодой Гвардии» просто не думали, кто ответит за их безумное геройство — то образ партизана-героя стал высочайше одобренным образом советской пропаганды! Вопреки общепринятому в цивилизованном мире, что воюет лишь армия, а население не сражается, как бы оно к войне ни относилось. И любой, взявший оружие, но не носящий мундир — преступник, независимо от всех прочих обстоятельств. Партизаны были не героями, а преступниками — потому что каждый выстрел из леса в «оккупантов» убивал возможность диалога, конструктивного сотрудничества с победителями. Что еще укрепляло немцев в их изначально ошибочном отношении к всему русскому народу, как к нации подлых бандитов.
Был один островок в этом море безумия — «Локотская республика». Территория, размером превышающая Бельгию — и юридически, независимое государственное образование, союзник Рейха! У нее был флаг — российский триколор. И суверенная власть — когда немцы полностью возложили именно на нее, а не на свои комендатуры, все государственные функции, как обеспечение порядка, сбор налогов, снабжение проходящих частей вермахта продовольствием, охрану немецкой собственности и грузов. И эта власть была отнюдь не пришлыми «варягами» — среди руководителей Локотской республики были бывший председатель райисполкома, председатель колхоза, директор мастерской, главбух райпотребсоюза, директор школы — в общем, целое собрание бывших коммунистов, весьма статусных в СССР людей! Благодаря их усердию, республика стала стремительно развиваться и восстанавливаться, работали крупные промышленные предприятия — кожевенный, сахарный, спиртовой заводы! — открывались школы, больницы, даже театр. По заверению немцев, население здесь жило лучше всех территорий, оккупированных вермахтом — при том, что исправно выполняло все поставки по требованию германских властей. Такого оживления и расцвета творческой и интеллектуальной жизни, такого подъема Локоть никогда не видел в своей истории ни до сорок первого года, ни после войны![12]
Но пришел Сабуров, офицер НКВД, особист разбитого батальона, и с ним первоначально было всего девять человек. Всего через три месяца он командовал отрядом из трех сотен партизан, и это еще не имея никакой связи с Москвой. А через полгода в его отряде было уже больше тысячи. «Тащ командир, возьмите к себе, а то поборами задавили, житья нет» — глупцы, сменявшие сиюминутную выгоду на будущую свободу! Ведь в Локотской республике было сделано то, что больше нигде — отменены колхозы! Земля, скот, рабочий инвентарь были розданы в личную собственность, причем с учетом отобранного в 1917 году — если бывший владелец мог предъявить свидетелей или бумаги. Конечно, германское командование, испытывающее в то время большие трудности под Москвой, возложило значительную повинность, по поставке продовольствии и теплых вещей, на республику в целом — тем самым, бежавшие в лес, перекладывали свою ношу на соседей! — но эти трудности были сугубо временными, и безусловно, победившая германская сторона даровала бы Локтю щедрые послабления и привилегии, и можно лишь мечтать, какой «Швейцарией» стала бы эта территория, если бы не Сабуров, и местечковый эгоизм.