Марик Лернер - Мусульманская Русь

Впрочем, как в анекдоте, звать его было не надо: он с удовольствием сам подсаживался и уже не закрывал рта. Не за качественную ресторанную еду старался, которой я его с удовольствием угощал, внимая пламенным речам. Концертную группу не обижали, и они неплохо столовались — он работал в основном за дорогую выпивку и желание пообщаться.

Кладезь информации такие люди. Теперь я знал множество подробностей про свою новую знакомую. Зовут Эшли Гран. Как я подозреваю, на бывшей родине родители были кем-то вроде Граневских. Анастасия — это на самом деле сценическое имя. Продюсер придумал для звучности и экзотики.

Двадцать пять лет. Мужа нет, постоянного любовника тоже.

Жила в детстве в каком-то захолустном американском городке с населением под двадцать тысяч. Никогда такого названия не слышал, но это и не суть важно. Отец — обычный работяга на заводе. Мать пробилась в учительницы в школе, что совсем непросто. К моменту приезда была не девочка, уже своего ребенка имела. Чему-то там мисс Гран училась, и это семье без особых капиталов, живущей от зарплаты до зарплаты, дорого стоило.

Эшли имеет характер и мозги тоже. В том, что она петь умеет, я и раньше не сомневался. Необязательно быть самому певцом, чтобы оценить голос. Училась у небезызвестного Стивенса. Про этого я тоже слышал, правда, в несколько ином качестве, чем самозабвенно хлопающие американские граждане. Он специально приезжал в Россию просить за американского шпиона, не первый год томящегося в камере. Где, интересно, эстрада и где шпионы? Ну надо ж понимать, что мы очень любим джазменов на самом высоком уровне, и иногда проще договариваться неофициально. Тоже вроде меня — в штате не состоит, но отдельные просьбы с энтузиазмом выполняет. Всю жизнь терся возле начальства и замечательно жил.

На каких-то конкурсах начинающих исполнителей Эшли занимала первые места. Даже почти успела отхватить главную роль в мюзикле, но грянул скандал, и так хорошо начавшаяся карьера неожиданно оборвалась. Мне вот такие действия, когда слишком много себе позволяющие богатые козлы лезут под юбку и получают резкий отпор, нравятся. Обычно много о себе воображающая богема за пачку денег сделает все, что угодно. Жизнь этот представитель золотой молодежи ей всерьез испортил, но и ему показываться по прежнему месту проживания не рекомендуется. Газеты любят вспоминать надетый на голову салат и обязательно припомнят при первом удобном случае о попытке ударить слабую женщину и о метком ответном пинке по яйцам.

Не сказать, что эта известность принесла большие доходы. На работу больше не брали. Не любят старательно изображающие пуританское воспитание американцы скандалов на сексуальной почве. Кто виноват, обычно слабо разбираются и на всякий пожарный осуждают обе стороны. Женщине достается больше. У нас ведь тоже есть замечательная поговорка: «Сучка не захочет, кобель не вскочит». Ну да на Руси за явные приставания родственники и прибить способны. У них другие порядки. Если раньше требовались знакомства вроде того же Стивенса, то теперь исключительно деньги. На радио дай, даже интервьюерам из газет тоже дай. Чем толще пачка, тем лучше. Денег не было. Чарльз назвал минимальную сумму в десять тысяч долларов. Для дочки рабочего и учительницы — совершенно невообразимые деньжищи.

В обычной жизни, а не на эстраде сатирики шутить не любят, и тянет таких профессиональных юмористов на философию и черную меланхолию. Глаз они при этом имеют наметанный, и язык прекрасно подвешен, так что и слушать интересно, и мысли неглупые. Если хочешь что-то узнать, спроси мимоходом — и получишь точную справку. Главное, не сбивай, когда он уносится в очередные дебри страданий по высокой опошленной идее демократии. Все остальные уже многократно слышали эти речи, но я, как новый человек да и, откровенно говоря, слегка интеллигентный и с деньгами, просто напрашивался на роль слушателя. Встать и уйти после столь подробной информации было неудобно. Да и все равно ждать закрытия. Почему не побеседовать…

— И чего мы, русские, в очередной раз такого ужасного сделали? — незаинтересованно спрашиваю. Что мне надо было, он уже выложил, а теперь в качестве гонорара желал поучить уму-разуму.

— Зачем, — с изрядным возмущением восклицает, — вашему Магди Салимову понадобился этот иудейский проект?

— Вам как, официальную версию, — лениво спрашиваю, — ту, что для евреев предназначена, или о чем говорят на всех базарах Азии?

— Я читал ваши статьи, — хмуро говорит еврейский сэр, — и умею догадываться о том, что прямо не сказано. Это, знаете ли, умение, вырабатываемое с опытом. Так что юмор ваш совершенно неуместен. Ничего опаснее нельзя было придумать, чтобы раздуть ненависть к себе.

Я понял, что сейчас он вполне серьезен и отшутиться не удастся, а послать крайне далеко не хочется. Не за этим пришел. Придется выслушать — как будто не знаю, о чем речь. В сто первый раз. Мало я такого слышал дома. И этому я тоже печенку проел, чему сильно порадовался бы в другой обстановке, но не на отдыхе же!

— А где, простите, вы могли меня читать, да еще и так, чтобы нюансы скрытого смысла улавливать?

— В американских газетах ваши репортажи регулярно печатали длительное время. В переводе, понятно.

— Подать в суд, что ли, за нарушение авторских прав? — задумчиво поинтересовался я.

А то я не в курсе, что мои репортажи (с жалобами на бесчеловечное поведение англосаксов и их вассалов с мирным населением и героическую оборону еврейских крестьян, старательно отбивающихся от регулярной армии старыми ружьями) перепечатал с десяток газет по всему миру. Больших. Про мелочь я даже не интересовался. Кое-кто даже честно заплатил, но это все шло через редакцию, а у нас в Республике валюту очень любит государство. Мне исключительно дирхемы на счет приходили. После вычета налогов.

— Списочек мне составьте на досуге. Ехать неохота и дорого, а то бы стоило заняться.

— И все же!

— Ну хорошо, — покорно согласился я. — Вы можете смело требовать меня к ответу, не забывая про закон, в котором сказано… — Я напрягся чтобы воспроизвести дословно, и процитировал: — «Умаление русской нации, государства и республиканских институтов грозит тюремным наказанием от полугода до двух».

Я посмотрел на его покрасневшее лицо, наклонился вперед и очень тихо спросил:

— В Одессе на берег сходить будете?

— А что, — опасливо глядя на меня, спрашивает, — могут?

— Да ну вас! Я пошутил, — заявляю, наливая ему дорогого коньяка. — Это надо очень постараться, чтобы попасть под соответствующий параграф. И применяют его исключительно к политическим болтунам. За действие кое-что похуже положено. В очередной раз прихожу к выводу, что юмор американского народа — это юмор простонародья, сбежавшего в давние годы от своих более образованных собратьев. Шутки все основаны на ситуации… упал, тортом в рожу, ведро с водой сверху. Зал доволен. Не понять русского человека вам, простодушным англосаксам… э… простите, воспитанным в англосаксонском обществе.