Оторва. Книга 11 - Ортензия

Ну да, решила точно обозначить, кто серёжки подарил, а то имя-отчество незабвенной жены Брежнева могли и не знать. А так всё ясно и понятно. Только не добавила: «Жопа тебе, старлей».

— А документы имеются на награды? — промямлил мент, снова вставая на ноги.

— Разумеется, — с сарказмом ответила я, — в рюкзаке. Сейчас принесу.

— Подожди, — тормознул меня старший лейтенант и глянул за моё плечо, — Синицын, сходи во второй кабинет, посмотри в вещах Бурундуковой документы на награды. Сделаем всё по процедуре, как положено.

Я едва не подпрыгнула, когда старлей назвал мою прошлую фамилию. Лейтенант хоть и не был моим дальним родственником, узнала бы, но всё-таки однофамилец, что тоже приятно. Вот только что значит «посмотреть в вещах»? Совсем сбрендили?

— Куда⁈ — мгновенно взвилась я. — Что значит порыться в вещах у Героя Советского Союза? Охамел в корень? До генерального прокурора Москвы дойду, чтобы он лично принял участие в таком беспределе!

Старлей понял, что сморозил глупость. Может, он и не до конца верил, что девчонка на самом деле имела такие регалии, да и привыкли они к своей хоть и маленькой, но власти, но, а вдруг правда? Неприятностей будет выше крыши. Поэтому сразу стушевался и, не обращая внимания на моё, по сути, хамское поведение, спокойным голосом сказал:

— Вместе пойдём.

Он выбрался из-за стола, и мы проследовали в вестибюль, оставив начальство школы выяснять подробности самостоятельно.

Я уже вспомнила, как мешочек с наградами мог оказаться у девчонок. Ходила в уборную переодевать нижнее бельё и хоть немного ополоснуться. Награды лежали сверху, я их под матрас засунула, а потом благополучно забыла. Эти «бульбашки», когда занимали койку, их и обнаружили. В рюкзак при свидетелях не лазили, но пусть теперь докажут, что так и было. Наверняка заглянули внутрь и пальчики свои на наградах оставили, так что в воровстве запросто можно было обвинить. Койка чужая, стало быть, факт налицо. Вот только где они спрятали мешочек? Когда я их вышвырнула, у них его не было.

Документы нашлись в боковом кармашке, поэтому я их вручила старлею и просунула руку дальше в рюкзак, чтобы убедиться, что второй потайной карман, который сделала я лично, никто не опустошил.

— Проблемы закончились, товарищ старший лейтенант? — спросила я, когда он, моргая как сова, вернул мне удостоверение и прочие бумаги.

— Ошибочка вышла, — заявил он.

— Хороша ошибочка, — возмутилась я. — Признательные показания требовали. Отдавайте мой мешочек, гляну, что всё в целости и сохранности, и лягу спать. Устала я с вами.

Мы опять проследовали в приёмную, где старлей с порога тут же задал вопрос, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Что же вы, товарищи, вводите в заблуждение представителей советской милиции? Нехорошо получилось перед Героем Советского Союза. — Он обвёл всех присутствующих укоризненным взглядом и, достав из ящика мешочек, протянул мне, — вы уж не обижайтесь товарищ Герой советского Союза, служба.

Сказала бы я ему пару ласковых за такую службу. Но уж точно не при всех.

Я раскрыла мешочек и высыпала содержимое на стол. Осмотрела серьги и, аккуратно взяв орден Ленина за края, елейным голосом поинтересовалась:

— Товарищ старший лейтенант, отпечатки надо бы снять и закрыть дело о хищении по горячим следам. Как-никак, Героя Советского Союза попытались ограбить.

— Мы не воровали, — тут же заскулила одна из девчонок. — Мы под матрасом обнаружили и просто заглянули. И не присваивали, а сразу передали Елене Николаевне, сообщив, где нашли. Мы ведь не подумали, что это может принадлежать какому-либо участнику олимпиады. Решили, что это давно там лежит, а она вошла — девчонка указала подбородком на меня — и сразу с кулаками набросилась.

С кулаками на неё набросились. Вот учудила. Она хоть раз кулак поблизости от своего лица видела?

— Да, — поддакнула дамочка, которая грозилась моим исключением и, вероятнее всего, была той самой Еленой Николаевной, — всё так и было, — и поджала губы.

— А мне вы это зачем рассказываете? — я ухмыльнулась. — В уголовном розыске показания давать будете. И если бы я полезла с кулаками, у обеих глаза бы заплыли. Повезло им, что я девочек бить не привыкла.

Физиономия у директрисы вытянулась и стала похожа на председателя из фильма «Афоня», когда он с удивлением спрашивал главного героя: «И когда ты успеваешь и в фонтаны нырять, и на танцах драться?»

Речка, в которой мне пришлось искупаться, на фонтан не особо смахивала, да и класс, обставленный койками, на танцплощадку не тянул, но какая-то схожесть всё же присутствовала.

Разумеется, я не собиралась писать никаких жалоб, но вот постращать их на будущее захотелось. Могли бы изначально нормально разобраться, а то: «ты исключена, пенсионера Васечкина ограбила». А у меня и так денёк выдался не самый удачный.

— Но, товарищ Герой Советского Союза, вы же понимаете, что это чистой воды недоразумение? — вступилась за девчонок директриса. — Они ведь не присвоили ничего, а сразу обратились с найденными наградами к руководству школы.

Найденными. Вот так, за здорово живёшь, нашли на улице, а обвинить решили проезжую молдаванку.

Пока я несколько секунд размышляла, что бы ответить — всё-таки среди участников внезапно герой нарисовался, а они ко мне без цветов и без музыки, — двери в приёмную распахнулись, и появилось ещё одно действующее лицо в идеально отутюженной форме майора и с папкой красного цвета с золотым тиснением в пухлых руках. И само лицо было почти идеально круглой формы, как футбольный мячик, из-за чего фуражка на нём смотрелась совершенно нелепо. Ещё и рубашка натянулась на его пивном животике.

С подполковником Козыревым никакого сравнения.

Лицо майора расплылось в улыбке при виде директора. Он даже не заметил, как оба присутствующих мента резко выпрямились; да и вообще мне показалось, что, кроме дамочки в костюме, он больше никого не увидел.

— Уважаемая Раиса Арнольдовна, очень рад, что я вас застал на вашем рабочем месте. У меня к вам возникло очень срочное дело.

Однако, увидев озабоченное лицо Раисы Арнольдовны, он оглянулся, заметил старшего лейтенанта, выкрутил голову на девяносто градусов и глянул на молоденького лейтенанта. Даже непонятно было, как он умудрился это сделать при помощи такой толстой шеи.

— А что тут у вас происходит? — спросил он, разворачивая голову на родное место.

—