Александр Плотников - Коридор

— Кстати, ЭТО, — на слове ЭТО он постарался особо акцентировать внимание, произнося его чуть ли не по буквам, — будет лучшим опровержением ваших бредовых гипотез.

— Ну, мы это еще посмотрим.

— Можете смотреть, сколько в вас влезет… Маер, — опять перевел он свое внимание с Фреша на Карла. — Займите немедленно свое место. Через несколько минут вылет.

Техники ловкими движениями избавили тело Гримма от подвесной системы с парашютом, чем изрядно облегчили работу санитаров, до сих пор тыкавших тому под нос нашатырем.

— Давай, Карл, быстрее, — подхватив с двух сторон, технари чуть ли не поволокли его к самолету. — Времени совсем нет.

На ходу они с не меньшей ловкостью, чем накануне, водрузили на него подвесную систему Гримма. Так что его «гусиный» бег ничуть не отличался большей изысканностью от прежнего владельца парашюта. С одной лишь разницей — ему все же удалось добраться до самолета без происшествий.

Когда же он, наконец, втиснулся в кабину, то в соседнем самолете увидел недоумевающего Хельмута, который, пытаясь привлечь внимание, замахал руками.

— Ты чего здесь делаешь? — услышал Карл его голос в динамиках наушников.

— Гримму дурно стало. И теперь я твой второй номер, — прижимая к шее ларингофон[44], прокричал Карл.

В наушниках раздался довольный смех Хельмута.

— Так ты, что, получается мой роттенфлигер[45]?

— Выходит, что да.

— Вот умора.

Ловкими, отточенными движениями старший механик стал запускать двигатель, и тот, несколько раз чихнув, выпустил большой клуб черного дыма, который, быстро растекаясь по обе стороны борта, очень скоро стал пепельно-белым, а после того как двигатель с ревом завелся и вовсе исчез. Быстро набирая обороты, машина Карла очень скоро присоединилась своим рокотом к монотонной вибрации всего аэродрома, напоминающего сейчас растревоженный улей.

— Хельмут, у меня нет полетной карты, — сильнее прижимая ларингофон, попытался перекричать ветер Карл.

— Ну и черт с ней, — в ответ вперемешку с негромким пощелкиванием радиоэфира послышался задорный голос Хельмута. — Я всю эту чертовую Нормандию могу с закрытыми глазами пролететь. Так что не дрейфь.

С взлетной полосы один за другим ввысь стали уходить самолеты второго штаффеля. Первым поднялся самолет Рихарда, который прямо после отрыва от земли резко взял в сторону, и с набором высоты пошел на круг. Следом за ним тут же устремился ведомый, четко повторяя маневр своего первого номера.

Повернув голову в сторону Хельмута, Карл увидел условный знак, и в тот же момент над головой хлопнула крышка фонаря, герметично закрыв его от окружающего мира. На ВПП с рулежки стали выходить машины первого и третьего штаффеля.

I/JG 26

2-е КП

— Я еще раз повторяю, господин полковник, я ничем вам помочь не могу. До десяти сорока пяти въезд на территорию полка категорически запрещен.

— Слушайте, лейтенант…— артерия на шее доктора Лансена начала пульсировать мелкой дрожью, а глаза стали, как у «оппонента» тореадора во время корриды, когда после нескольких уколов рапиры перед его носом начинают махать алым полотнищем, цвет которого он не может различить из-за своей физиологии. Но, тем не менее, это ни сколько не мешает ему поднять своего обидчика на рога, отбив тем самым всякое желание, вести себя впредь таким беспардонным образом.

— Вы, что, надо мной издеваетесь? Сначала вы двадцать минут пытались безуспешно вызвонить свое начальство. А теперь, когда выяснилось что ОНО не на месте, вы заявляете, что мне придется торчать здесь еще полчаса.

— Двадцать три минуты, — тут же поправил его дежурный по КП со спокойствием заправского тореадора.

— Так. Немедленно свяжитесь еще раз со своим начальником.

— Беймер, штаб, — без всякого энтузиазма продублировал команду лейтенант.

Беймер, на протяжении всего захватывающего представления, выполнявший роль «людских масс», запрокинув за спину автомат, нехотя направился в сторожку, и после недолгого диалога с кем-то на том конце провода, протянул трубку лейтенанту.

— Оберст Кюстер на проводе.

— Господин оберст. Дежурный по второму КП, лейтенант Феллер. Здесь находится полковник медслужбы Лансен и срочно требует, чтобы его пропустили к Вам.

— Требует? Что этому ослу от меня надо?

— Не могу знать.

— Так узнайте. Или мне самому вместо вас это сделать?

Прикрыв телефонную трубку рукой, лейтенант повернулся к Лансену.

— Господин оберст хотел бы знать цель вашего визита?

— Инспекторская проверка, — почти прокричал в ответ тот.

— Он говорит, что…

— Я слышал, что он там вопит, — не глухой. Пусть ждет конца «карантина» вместе со своей проверкой.

— Это касается оберлейтенанта Маера, — как будто предвидя реакцию Кюстера, добавил Лансен.

— Он говорит, что это касается оберлейтенанта Маера.

— Кого?

— Он сказал, что…

— Да слышал я, что он сказал, — опять перейдя на крик, прервал лейтенанта Кюстер. — Вот, сукин сын. Но когда он успел, я ведь только что с ним… Ну, держись у меня…

По частому зуммеру из динамика телефона лейтенант Феллер понял, что разговор окончен. Нелепо улыбнувшись еще раз, он положил трубку на рычаг.

— Господин оберст просил Вас еще немного подождать.

— Ну, знаете… — резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, Лансен направился в сторону машины. — Это уже слишком.

Сидящая на заднем сидении «Опеля» Хильда, жадно впившись глазами в небо, беспомощно наблюдала, как ввысь, один за другим, стали подниматься крошечные силуэты самолетов.

— 6, 7, 8. — «А если в одном из них сейчас он, и я больше никогда его не увижу?»

— Не волнуйтесь вы так, — по-отцовски попытался успокоить ее доктор Лансен. Для него уже давно было не секрет, зачем она вызвалась его сопровождать. — Ничего с вашим кавалером не случится. Вон их там сколько. Справятся.

С аэродрома потянулась вторая волна самолетов. Кругами набирая высоту, они потянулись вереницей ввысь, чтобы вскоре исчезнуть за нижней кромкой облаков.

В небе над п-ом Котантен.

— До места встречи с группой «А» около пяти минут полета. Направление 7-3. Высота 8-0. Всем перестроиться в боевой порядок.

Клин рассыпался, и самолеты, разбившись на пары, стали медленно набирать высоту, принимая новый строй.

В наушниках раздался сначала негромкий треск, через какое-то время сменившийся низкочастотным писком радиоволн.