"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост
– Пал Пхунмилаво просветлённый! – раздалось с трибуны. Ну зачем выть, словно волк на Экзепр – уши же закладывает!
– Чем же его убили, если задница побелела? – громко спросил средний Рудый. И, не услышав ответа, направился с парой приятелей к пивной на другом конце площади.
Старший решил всё же дослушать поэму, чтобы зачесть за семейным обедом самые смачные строчки. Однако дальше всё пошло совсем скучно, и он тоже двинул к роднику живительной пенистой влаги. Брательник отличался горячим нравом, постоянно влипал в истории, как бы не натворил чего…
Предчувствия не обманули, и, что хуже всего, повод для возмущения был налицо, причём всеобщего. На двери любимой пивнушки висел замок, а рядом сияла свежей краской другая. Чернопартизанцы знали, что заведение, принадлежащее очередному отростку развесистого древа Кондоле, откроется как раз сегодня. И пусть бы себе, но городские власти одновременно закрыли старую разливайку. Понятно почему: в новой пивной кружка стоила почти втрое дороже! Разве можно пройти мимо подобного безобразия?
– Это чего такое? – Невысокий жилистый Горко свирепо наскакивал на рослого пузатого бармена. – Донер двадцать за пол-литра? Того же самого, которое мы брали в «Ромашке» за полсотни грошенов?
– И потом блевали и поносом страдали? – брезгливо сморщился хранитель хмельного источника. – Там же одна кишечная палочка на другой сидела! То ли дело у нас! Пиво свежее, чисто кругом. Скатерти, вон, белые. Да ещё обслуживание…
Строго говоря, бармен не врал. «Ромашка», как и прочие пивнухи с нежными цветочными названиями, и вправду не отличалась изысканностью. В новом пивняке было куда чище, скатерти на столах имелись, на стене висел пейзаж с медведями в лесу, а в углу даже стояло дешёвенькое пианино… Но что до того шахтёрам, жевавших в штреках бутерброды пополам с угольной пылью? А вот платить за каждую кружку вдвое с лишним больше – сущий грабёж!
– Обслуживание?! – удивился один из пришедших. – Если бы кружки разносили девки с вот такими сиськами, как в Хинтерланде на празднике урожая, можно бы и приплатить, но не за тебя же?
– Если дорого, валите в свою рыгаловку! – предложили сзади.
На пороге расплылся в злорадной ухмылке вожак чёрнопартизанского ревсомола Куштрим Кондоле. И не один – рядом лыбились четверо дружинников из спортклуба, все с битами для игры в плакету. Удобнейшая штука для драки: оружием не считается, а убить или покалечить можно запросто.
– Вы же её закрыли! – возмутился ценитель хинтерландских барменш.
– Катитесь в другие районы, там ещё остались, – Младший Кондоле явно накатил с утра чего-то покрепче пива и откровенно нарывался. – Тут заведение для приличных людей!
– Так для людей же, а не для обезьян, – уточнил Горан, оценивая ситуацию. Трое с голыми руками против пятерых с битами. И это если ещё труженик пивной стойки не присоединится. Но не уходить же оплёванными?
– Ты кого назвал обезьяной? – прошипел один из дружинников, перехватывая биту поудобнее.
– Тебя! – заверил шахтёр, одновременно высматривая по сторонам: чем в случае чего можно огреть ревсомольского ублюдка. Стулья, пожалуй, подойдут! – Почему под землю не спускаешься? Язык в штрек не влезает – или хвост?
Драгомир подошёл как раз, чтобы услышать эти слова, и с тоской понял: сейчас начнётся! У входа стояла здоровенная метла, бригадир успел её схватить и от души врезал по руке чернокожего, замахнувшегося на брата. Горановские друзья схватили по стулу, кто-то завопил: «Наших бьют!», с площади понеслись дружинники с битами, стражи закона с дубинками и работяги с чем попало. Через секунду на подступах к пивнухе махались уже все.
В окно влетела мусорная урна – брызнули стёкла, раздался вопль порезанного. Драго увидел: брат сшибает противника стулом, тот летит на второго, а сзади Куштрим поднимает биту… Удары прилетели почти одновременно. Шахтёр упал на стол лицом вниз, кровь из разбитой головы хлынула на белую скатерть. Сын директора отлетел к стенке и сполз по ней, закрывая руками сломанный нос. Кто-то взвыл, получив по башке бутылкой. В такт вою грохнули клавиши пианино – на них шмякнулась увесистая туша бармена. А в самый разгар веселья в разгромленную пивную наконец прорвались милиционеры.
Кабы не цвет кожи, с судьи, который решал судьбу участников битвы в пивной, можно было писать икону Бога-Отца. Одна седая борода чего стоила! И пронзительный взгляд, проникающий в самые тёмные уголки душ грешников – в настоящий момент Драгомира Рудого, двоих приятелей его брата и ещё пятерых шахтёров, влезших в потасовку позднее (сам брательник лежал на больничной койке с разбитой головой и потому отсутствовал). Адвокат, которого угледобытчики наняли вскладчину, боялся судьи до одури, а потому возражал ему редко и робко.
Справедливость вершителя правосудия сомнений не вызывала – он никаким боком не являлся родственником семьи Кондоле, а всего лишь одноклассником и другом детства городского головы. К тому же, вместе с шахтёрами на скамье подсудимых восседал один из дружинников. С него чтение приговора и началось. Точнее, обличительная речь, воистину достойная создателя всего сущего!
– Активист Ревсомола и помощник милиции должен служить примером нашей молодёжи! – гремело из судейского кресла. – Если даже нарушитель общественного порядка вас оскорбил, следовало его задержать или вызвать патруль, но не вступать в перебранку, и тем более не замахиваться. Приговариваю вас к штрафу в сто донеров. Надеюсь, что товарищи накажут вас не менее сурово.
В зале захихикали. Понятно, что Куштрим за своего холуя лично штраф заплатит, да ещё и от себя наказанному изрядно добавит. Прихвостень-то единственный из всей кодлы сидит тут, чтобы позволить правосудию демонстрировать беспристрастие.
Под негодующим взглядом судьи смешки увяли, и бородатое божество повернулось к вендам.
– Вы осквернили День Великого Похода и предали память сотен тысяч павших бойцов всех народов нашей страны. Когда они шли на смерть, то не глядели на цвет кожи своих боевых товарищей! И уж точно не могли подумать, что у их недостойных потомков повернётся язык на грязные оскорбления, которые мне стыдно даже повторять! После чего вы устроили драку, зверски избив человека, который всего лишь призвал вас не буянить в общественном месте!
– Ничего, что этот гад моего брата едва не убил?! – взбеленился Драго. – Он до сих пор в больнице лежит, и неизвестно, выживет ли!
– Замолчите, или вас выведут из зала! – Казалось, судейское воплощение Отца сейчас испепелит Драгомира ударами молний. – Нет ни единого доказательства, что удар подсудимому Горану Рудому нанёс Куштрим Кондоле. Об этом заявляют исключительно ваши подельники, да и то лишь двое. Совершенно очевидно, что они стремятся вас выгородить. Факты свидетельствуют: первый удар нанесли вы! И Кондоле избили тоже вы, что и