"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост
– Папа, а я говорил тебе, что ты у меня самый лучший?
За день до отлёта капитан III ранга Велемир Доневич отправился на свидание с прекрасной брюнеткой. Как и князь, Венцелина Лесковац получала от него альбом фотографий с концерта на «Победе», а взамен должна была передать компромат на княжеского племянника. Подобно многим состоятельным жителям Лютеции, Венца имела особняк в одном из пригородных парков, но, оставив его под присмотром бдительной Жики, встретила гостя в городской квартире, неожиданно небольшой и скромной.
Даже гостиная казалась почти пустой: лишь огромный пушистый ковёр на полу, маленький шкафчик в углу, совсем крохотный чайный столик с двумя пуфиками посередине и здоровенная чёрная собаченция у входа. Псина лениво приподнялась и зевнула, в красной пасти мелькнули клыки – едва ли не с половину пальца.
– Лежать, Дара! – строго прикрикнула певица. – Свои!
– Ух, какая! – оценил собачью стать Велько. И, зная от Джикеса подробности битвы в ресторанном туалете, светским тоном добавил: – Окажись она на недавнем концерте в «Бошоне», отпрыск некоего высокого чина так легко не отделался бы…
Венцелина звонко рассмеялась и потрепала мохнатый загривок.
– В газетах прочли или кто-то из ваших рассказал? Наверное, тот импозантный, с бородкой?
Только что пригубивший чашечку кофе Велемир едва не уронил её.
– Откуда вы…
– Всё просто! Вендов явилось трое. Двое старых и скучных. Когда Лео нашли, некий высокий чин, отправившись разбираться, рявкнул всем оставаться на месте. Никто и не встал, кроме этого. А он осторожненько высунулся в дверь, потом просочился обратно, гаденько в бородёнку хихикает и на меня смотрит, словно кошак на сметану.
– Возможно, скоро вы будете регулярно видеть капитана Джикеса, – просто удивительно, как быстро в этом развратном городе превращаешься в богемного сплетника. – Есть мнение назначить его на высокую должность в посольстве. Кстати, Гецо – сын нашей главной кинозвезды Десаны Джикес, с детства вращался среди артистов и отлично играет на рояле. Думаю, при случае он может вам аккомпанировать. Наверное, тут есть инструмент?
Венцелина распахнула дверь в соседнюю комнату. В её левой половине царил рояль, сверкающий алыми полированными боками с узорчатой золотой каймой.
– Совсем не в стиле квартиры, – пояснила Венца, – но это подарок и… память.
Доневич знал о судьбе её богатых любовников и деликатно не стал уточнять, память о ком имелась в виду. Зато он обратил внимание на правую половину, которую занимала гимнастическая стенка, балетный станок, маты и ещё какие-то снаряды, назначение которых угадывалось с трудом.
– Форму надо держать постоянно! – гордо сообщило очаровательное создание. – Ну-ка попробуйте!
Велько поймал и с недоумением повертел в руках медицинскую грелку.
– Надуйте!
Судя по коварной улыбке, тут подвох, но какой? Ладно, попробуем. Дуем, затыкаем дырку пальцем, набираем воздух, ещё раз выдыхаем и ещё…
– Ну вот, надул.
– А теперь я!
Несколько раз глубоко выдохнув, Венца прочистила лёгкие, затем втянула воздух, и – немаленькая грелка туго округлилась с одного захода.
– Вы победили! – Велемир от души поаплодировал. – И заслужили приз!
Альбом был тщательно упакован и перевязан розовой лентой, отчего Доневич-младший смог посмотреть содержимое лишь сейчас. Отец выглядел сурово и мужественно, Лада нежно и трепетно, Зленовац солидно и вальяжно, Божидар Караджерович безукоризненно аристократично, а Венцелина в скандальном «траурном» платье смотрелась истинной королевой бала. Удались кадры и с песнями, и с танцами, и момент передачи кольца от старого князя.
На прощанье и Велько получил подарок: несколько свёрнутых в тугую трубку листков, тоже завёрнутых в упаковочную бумагу и перевязанных ленточкой, только зелёной.
– Известный вам человек просил передать, что пока он сумел раздобыть вот это. Пусть не спешат использовать – возможно, появится кое-что посущественней. Если в течение двадцати дней в Monday появится объявление о продаже бронзовой статуэтки джалнутского носорога, пусть ваш человек придет по известному ему адресу и предложит за неё восемь тысяч лиардов и хинтерландские серебряные часы. Запомнили? Повторите!.. Хорошо. Записывать не надо.
– Запомнил! И объявление, и вас! – галантно заверил Велемир. – Если вы ещё приедете в Народный Союз, могу я навестить вас в гримёрке?
– Если… – вздохнула певица. – Какое печальное и загадочное слово… Буду рада видеть вас, капитан.
Кладбище вообще невесёлое место. А уж когда из низких серых туч накрапывает дождь, и ты стоишь на могиле друзей, старший из которых погиб, едва отметив двадцатилетие, – впору завыть. Полноватый мужчина с лёгкой сединой в густой тёмной шевелюре выть, конечно, не стал, но от слёз удержаться не смог. Сегодня он пришёл возлагать цветы в одиночестве – жена осталась с приболевшей дочуркой. Однако у захоронения уже суетились.
Хорошенькая девушка в длинном, наглухо застёгнутом сером плаще смела мусор в захваченный с собой пакет, подравняла маленькими граблями песок дорожки и убрала их в сумку на колёсах вместе с веником, совком и перчатками. Шмыгнула носом, утёрла глаза платочком. Достала из сумки огромную охапку заботливо завёрнутых в толстую бумагу жёлтых хризантем и стала раскладывать их на трёх надгробиях.
Мужчина деликатно кашлянул, барышня испуганно ойкнула, но затем её глаза восторженно просияли.
– Ваше высо… то есть величество!
Приятно, конечно, что тебя узнают столь прелестные существа! Тем более в отсутствие супруги. Женщины, в общем, доброй, но с недавних пор чрезвычайно ревнивой и подозрительной. Недаром говорят, что поздние роды плохо влияют на нервную систему, а у Виты последняя девочка появилась в тридцать шесть!
– Да, это я, – улыбнулся правнук последнего императора Вендии и объявивший себя местоблюстителем престола великий князь Сретан Караджерович. – А вы кто такая, дитя моё?
– Его… дочь, – дрожащий пальчик указал на украшенное гранитным жерновом надгробие.
Боги! У Сирина действительно была подружка-орлеанка… Такая же чёрненькая… И двадцать два года назад она пришла сюда встретить привезённые из Вендии останки. Искажённое лицо встало перед глазами, как живое, а в ушах забился крик: «Его убили, а ты жив! Почему?!!» Кажется, после похорон она повредилась рассудком и долго не прожила…
Перед глазами встала мутная пелена, в сердце закололо. Князь покачнулся и грузно осел на скамейку перед могилой, сжав голову руками…
– Твоя мать…
– Умерла, когда я была совсем маленькая, – девушка изящно промокнула платочком несколько скатившихся по щекам слезинок. – Меня воспитывала тётя, мамина сестра, и рассказывала мне о маме, папе, о его друзьях и о вас…
– Наверное, мама так и не простила меня?
– Не знаю… Последние годы она уже никого не узнавала, даже меня… Тётя говорила, что вы добрый и просто не смогли спасти папу… Это же правда, да?