"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост
Чистка руководства вооружённых сил ещё не началась, однако планировалась, а тут как раз статья в «Рассвете»! Обнаружив её в подборке материалов от информотдела ЦК, Спецпрокуратура затребовала у командующего Невридским флотом докладную Гверо и, в качестве свидетеля, самого кап-три. То, что история оказалась хоть и скандальной, но мелкой, никого не смутило. Следствию лишь бы зацепиться, а потянув за ниточку, можно извлечь очень много полезного…
Выйдя ночью в туалет, Лада заметила свет в гостиной, открыла дверь и обнаружила Воислава, мирно посапывающего в кресле рядом с упавшей на ковёр книгой. Мягкий свет торшера падал на худое лицо с характерным изломом бровей, и Лада, не видевшая его несколько лет, заметила, как изменился друг её брата. Велемира она видела постоянно, и его превращение во взрослого мужчину в глаза не бросалось, да и при свете Отца и Матери люди выглядят по-другому. А тут ещё и первый настоящий бой…
Черты стали резче и как-то опаснее. Такой мог выйти один на один с пиратом, и понятно, почему он отверг сделанное когда-то отцом предложение служить в штабе. «Не рождён для мира», – вспомнила она слова из давно забытого иностранного фильма. Такого мира, как сейчас… со службой с утра до пяти часов и семейным ужином по вечерам…
Капитан проснулся и с изумлением уставился на Ладу.
– Ты что?
Она внезапно вспыхнула, остро почувствовала, что стоит в одной ночной рубашке, и залилась краской.
– Хотела свет погасить, а тут ты… Почему не спишь? Мама тебе в велькиной комнате постелила.
– Как раз заснул. Надо в койку перебираться…
Свет торшера погас, в темноте они столкнулись плечами, а дальше… Хмель и обида на мужа переплелись вместе, запах корабля ударил в голову. Если действительно мстить, то никого лучше и не найти. Их губы встретились вроде бы случайно, и Лада сжалась. А вдруг он скажет: «Ты что, с ума сошла?» Но Воислав промолчал…
– Сюда, – жарко шепнула она, открывая дверь в свою комнату.
Капитан ухитрился раздеться, не переставая обнимать её, самой надо было всего-то скинуть ночнушку, а дальше оба не то провалились куда-то, не то улетели, да это и неважно стало. Вообще всё стало неважно.
Когда они вернулись на землю, Войко все еще продолжал её целовать. Часы показывали три ночи. В свете уличного фонаря глаза внезапно обретённой любимой сияли кошачьим блеском.
– Ещё… – тихо сказала она.
– Тётя Рада нас убьёт, если узнает, – с коротким смешком капитан зашёл на второй круг.
– Сама виновата! – Обида на мужа жгла хуже выпитой настойки. – Почему позволила мне выйти за этого резинового пупса? Я, дура, не понимала, но она-то обязана была сообразить, куда дочь лезет?! А теперь всё равно!
До своей постели Воислав добрался лишь под утро.
– Где был? – Велемир всегда спал чутко.
– В гостиной заснул.
– Врёшь! Там темно и нет никого.
– Тогда зачем спрашиваешь? В морду дать хочешь? Давай, бей, только чтобы родители утром не увидели.
Друг молчал долго. Потом сквозь зубы процедил:
– Я был против старого урода. А они мне в два голоса: не суйся, твоя сестра большая девочка, это её решение. И что теперь? Ведь полугода со свадьбы не прошло…
– Ты оказался прав, – Воислав мрачно уставился в потолок. – Они все неправы, а ты прав. Знаешь, как она мужа назвала? Резиновым пупсом!
– С тобой ей хорошо было? – Велемир с трудом выдавливал из себя слова по одному.
– Да.
– Тогда приходи. Пусть у Ладки будет кусочек счастья. Она славная, кто ж виноват, что ей так не повезло!
Глава 19
Столица Народного Союза и республики Вендия город Светлоградово
Воислав продолжал торчать в столице. Его несколько раз выдернули на допросы, после чего оставили в покое, но и обратно не отпускали. Они с Ладой пытались скрывать охватившее обоих безумие – как умели. Дома больше не рисковали, встречались в «отелях на час», приходя туда в короткую ночь, когда Экзепр закрывает Отца и Мать. На тёмных улицах меньше шанс попасться на глаза знакомым. Ободранные номера, помнившие сотни любовников, их не смущали – удивлялись лишь сами номера, не часто видевшие столь бурную страсть. Порой не вылезали из постели сутки, забыв о еде и подкрепляя силы шоколадками. Лада предпочитала горькие пайковые плитки, а Войко и детскую «Лисичку» кидал в рот, не раскусывая, и тогда его поцелуи пахли шоколадом. Так оба и запомнили ту зиму – серое небо, серые простыни и запах шоколадок.
Единственное, что портило жизнь – Горан. Перед ним было стыдно, но что делать, если её телу Зленовац безразличен до отвращения? От того, что в этом никто не виноват, было ничуть не легче. «Он резиновый, – как заклинание, повторяла она в минуты становившейся все более неприятной близости. – Резиновый пупс, медицинская процедура». Лицемерие удавалось – супруг ни о чём не догадывался.
Спецпрокуратура тем временем продолжала копать. Само угольное дело раскрыли быстро: вороватый замначальника службы снабжения Невридского флота собрался срубить перед отставкой ещё деньжат. Получил бюджет на топливо для «Тавалоги» и подобных ему старичков, сговорился с таким же жуликом в одном из управлений «Невридаугля», да и купил лигнит, оформив как антрацит. Прибыль гешефтмахеры поделили пополам, но все документы подчистить не сумели, да не очень-то и старались. В первый раз, что ли – и ведь всегда прокатывало.
Зато сейчас не прокатило. Сперва следаки установили, что антрацита управление добыло меньше, чем продало. Потом заинтересовались оформлением реализации излишков низкосортного угля и нашли фальшивую накладную о его продаже для гарнизонных котельных.
Обоих жучков повязали и ненавязчиво предложили изменить статью в обмен на откровенность. Воровство у родной армии можно квалифицировать как подрыв обороноспособности, а можно как хищение – преступление одно и то же, а сроки совсем разные. Штатский согласился, но на следующий день неудачно упал с тюремных нар и сломал шею. Зато переведённый в одиночку военный пел соловьём, и вскоре в соседней камере очутился его начальник в звании целого контр-адмирала.
Самый скандальный журналист Самватара, Станомир Белич, некогда сам полной ложкой хлебнувший тюремной баланды, теперь со смаком расписывал адмиральские прегрешения. Особняк, строители которого официально числились на кораблях и даже повышались в звании. Новенький служебный лимузин, по документам