"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост
Арман лазать в опасные места привык и навигатора нашёл именно у пиратов. Потомственного, в пятом поколении. Семидесятилетний дедок на деревянной ноге не боялся ни богов, ни чертей, ценил хорошую выпивку и дорогих шлюх, а помирать в своей постели от болезней считал бабским делом.
Узнав о подготовке экспедиции, журналисты наперебой кинулись сперва к Аваланду, а потом к столпам науки. Однако молодой олигарх оказался скуп на подробности, а профессора с академиками вообще отказывались обсуждать авантюру. Ну, захотелось «солнечному мальчику» и группе ненормальных сложить свои пустые головы, и что? При чём тут серьёзные учёные, которые пишут толстенные труды, за всю жизнь ни разу не вылезая из своих кабинетов?
Пресса привычно занялась интригами политиков и разводами кинозвёзд, забыв об экстравагантном самоубийце: жил Арман, и нет его, лист календаря облетел и ушёл в печку.
Никто не верил, что экспедиция вернётся. Зато когда год спустя полинявшая ободранная яхта пришла в Лютецию, газетчики забыли и про политические дрязги, и про актёрские склоки. Пристыженная Академия наук Орлеании торжественно включила героев в свои ряды, но Фарни Кёйперс и Эдна Хорт получить мантии академиков не смогли. Они не вернулись – ушли в джунгли и пропали. Товарищи искали и ждали до последнего, и лишь отчаянная ругань навигатора заставила Армана дать приказ о старте.
Биологов объявили мучениками науки, воздвигли им роскошный памятник, множество ученых кинулись разрабатывать привезённые с Радуги материалы. Один Аваланд знал, что его спутники, ставшие к моменту возвращения близкими друзьями, никуда не исчезали. Они просто не захотели улетать. Фарни – поскольку года для изучения такой планеты ничтожно мало, а Эдна – потому что любила лишь Фарни и жуков с мухами. Оба понимали: оставаться самим по себе – самоубийство, и потому смогли подружиться с аборигенами. Которые, хотя и были дикарями, но о съедобном, лечебном и опасном в родных джунглях знали куда больше пришельцев.
Договорились, что если ни Кёйперс, ни Хорт не дождутся следующей экспедиции, то оставят в оговорённом месте дневники и результаты экспериментов, где либо Аваланд, либо его преемник их заберут. Он дожил и теперь приближается к Радуге на своей новой яхте, которую, конечно, назвал «Эдной». И трепещет, как школьник перед первым свиданием.
В дверь постучали, и на пороге воздвигся невысокий альрамей.
– Босс, прибываем! – доложил он. – Капитан объявил готовность к выходу.
Миллиардер вытащил из пазов кресла пристежные ремни. Волчок над Радугой отличался буйным нравом. В прошлый раз на выходе из него так кренило и крутило, что половина команды ступила на неведомую землю с синяками, шишками и разбитыми носами. Альрамей убрал в шкаф чашку и чайник, уселся в соседнее кресло и тоже пристегнулся.
– Приготовься! – Голос старика гремел, как торжественная проповедь. – Сейчас ты увидишь прекраснейшую планету вселенной!
Чернота за панорамным окном на несколько секунд сменилась многоцветным сиянием, а затем изумрудными бусинами островов в сапфировых водах океана. Вошедший оглядел пейзаж и совершенно не впечатлился. Ну, море… Ну, зелень…
– С ума сойти, какая красота! – восхищённо выдохнул начальник службы безопасности Аvaland Pharmacevtic Эаль Венизалис, в прошлом майор Ариэль Ираклис. С начальством не спорят. И уж точно не по таким пустякам.
Утром шестнадцатого дня на Радуге Воислав поймал себя на мысли, что под снарядами пиратов было как-то уютнее. Застыв на месте, он смотрел в равнодушные фасеточные буркалы зависшего перед ним существа. Больше всего оно напоминало осу, но размером с небольшую ворону, с двумя парами зазубренных жвал и жалом, похожим на сапожное шило. Крыльев имелось тоже две пары, и гудели они так, что уши закладывало. Хорошо, что Аваланд ещё до отлёта показал такое же, засушенное – и перед выходом велел намазаться вонючим соком малоприметных коричневых ягод.
Отвратительный запах не понравился насекомому, и оно полетело в сторону сверкающей меж деревьев реки. Ариэль держал наготове толстый проволочный сачок, но шеф отрицательно качнул головой и едва ли не вприпрыжку кинулся за летучей тварью. Дорогу не разбирали оба, только крылатая пакость изящно пролетала сквозь заросли, а старый охотник проламывался через них, рубя тесаком. Попав на Радугу, он словно сбросил лет двадцать. Ни жара с духотой, как в парилке, была ему нипочём, ни перевитый лианами подлесок в рост человека…
Ари и Войко переглянулись и пустились следом. За ними спешили кинооператор с камерой, матрос с рацией, другой матрос, навьюченный остальной поклажей, и обгоняющие людей осы. Рвавшийся в экспедицию Нишич мог мчаться с ними лишь в мечтах – организаторы категорически не желали видеть на Радуге ни одного писаки.
Приблизившись к берегу, Аваланд остановился и знаком приказал оператору установить камеру справа, за толстым, покосившимся после вчерашней бури деревом. Именно отсюда, как на ладони, виднелась маленькая бухточка, в которой с фырканьем плескалось семейство чрезвычайно странного вида. Вожак превосходил по размерам крупного быка, но не имел ни шерсти, ни рогов. Зато его голову украшал огромный кривой клюв, которым зверюга меланхолично зачавкивала водяную зелень и усеивающие дно ракушки. Четыре самки и столько же их разновозрастных отпрысков следовали примеру повелителя.
– Я стесняюсь спросить: это всё ещё бегемоты или уже немножко попугаи? – прошептал Ариэль хозяину. – И не достоин ли один из них разрывной пули от нашего вендского друга?
Господин Арман отрицательно покачал головой и, достав фотоаппарат, сам начал снимать стадо.
Войко оценивающе взглянул на свой ствол. Возможно, для массового производства крупнокалиберная винтовка от компании Le Gua и была слишком сложной и чудовищно дорогой, но вот для таких монстров 13-мм пуля – самое то! Отдача, конечно, жуткая – стоя из неё только здоровякам, вроде старшего механика «Тавалоги» Трембича, и стрелять. Опробовав мини-пушку и потирая плечо, Ариэль заметил, что сперва падает винтарь, затем стрелок, а уж потом зверь. Зато с земли палить идеально. Что подтвердил и сам Аваланд, показав фото с горбатым слоном, заваленным из такого ружьища на Джалне.
Гиганту ростом с двухэтажный дом пуля вошла в левый бок, пробив шкуру, принципиально неуязвимую для обычного охотничьего ствола.
Значит, и тут надо действовать так же: занять позицию лёжа, чуть правее и сзади кинокамеры, поставить «слонобойку» на сошки, как у ручного пулемёта, установить оптический прицел и навинтить глушитель.