"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Собеседники вежливо улыбнулись, и Оназис уже серьёзно продолжил:

– Притчи пишутся не только для того, чтобы их читать на службах, но прежде всего, чтобы ими руководствоваться. Юноше уже почти шестнадцать лет – настало время позаботиться об исполнении пророчества. Вендские монархи не раз спасали цивилизованное человечество от варварства и тирании – от уммаханских орд до безумца Шендорфера! Не помочь их наследникам вернуть престол было бы с нашей стороны чудовищной неблагодарностью!

Грядущее устройство мира сего, описанное в последней главе «Финала великой игры», принципиально отрицало любые империи, включая Вендскую, но Амфитрохис вступать в теоретические дискуссии не собирался. Не говорить же правду: человек, возомнивший себя вершителем миллионов судеб, решил двинуть на игральной доске очередную фигуру. Воссоздание же монархии в Светлоградово для него лишь промежуточный ход к истинной цели.

Впрочем, пусть себе тешится. Найдут Боги нужным – поправят игру. Если же нет… Монарх, который воцарится на обломках богопротивного Народного Союза, может оказаться таким же ничтожеством, как Сретан III, и добить страну окончательно? Запросто, но что из того? Падение земных царств и страдания их обитателей ничто перед обретением царствия небесного. Большинство отцов Церкви издревле полагало, что незадолго до Третьего пришествия все государства мира будут завоёваны слугами Тарантоса, и противиться этому бесполезно. Коли вендская держава погибнет первой среди прочих и вендов истребят – ничего страшного. Значит, они первыми и достигнут райских врат. Церкви же и обители Святого Гундия хуже от усилий Оназиса и ему подобных не станет в любом случае.

– Прозреть с его диагнозом в наши дни вполне возможно, – осторожно сказал владыка. – Но это должно произойти вовремя, когда будут готовы все обстоятельства…

– Вы смотрите в самую суть, – согласился Натаниэль, потирая руки, словно предвкушая очередную выгодную сделку. – Прозреть надо быстро и вовремя, а вот о чудовище следует позаботиться заранее. В Орлеании их нет: то ли вымерли, то ли не было никогда…

Банкир позвонил в стоящий на столе колокольчик, и в кабинет вошёл один из сопровождающих, с большой и явно тяжёлой корзиной. Телохранитель поставил её на пол, открыл и с видимым облегчением отступил в сторону. Настоятель заглянул, отшатнулся и омахнул лицо знаком Жернова:

– Бес!

На дне корзинки, уютно свернувшись клубочком, спал щенок – серый, лохматый, уши лопушками. Вот только мордочка напоминала крокодилью, её обвивал длинный гибкий хвост, а каждая нога заканчивалась шестью ясно различимыми копытцами.

– Ну, зачем сразу – бес… – укоризненно произнёс гость. – Это такая же Божья тварь, как и наши псы с кошками, просто привезена издалека. При правильном воспитании из неё получится замечательная пастушья собака. Примеры тому есть, и результаты прекрасные.

Щенок, услышав голоса, открыл бархатные карие глаза и зевнул, раскрыв пастишку почти до вертикальной линии. Блеснули сахарные клычки.

Пантазиос поёжился:

– Сколько ему?

– Два месяца.

Настоятель прикинул размеры зверёныша, тянущего на взрослую лайку, и поёжился ещё раз.

– Каков же он станет?

Оназис усмехнулся и почесал доверчиво тянущуюся к нему голову за ушком.

– Когда малыш вырастет, никто в его чудовищности не усомнится. Но, повторяю: при правильном воспитании пёс не страшнее пастушьей овчарки. Обычные большие собаки тоже могут загрызть человека, но верно служат нам уже многие тысячи лет. У вас в окрестных деревнях есть пустующие дома?

– Найдём… Народу уехало много… – В отличие от трусоватого Пантазиоса первосвященник собак любил, а потому рискнул осторожно дотронуться до его шеи. Щенок поощряюще заурчал. – Славный какой!

– Лучше какой-нибудь старый, на отшибе, – продолжил указания альрамей. – Там поселится один охотник – он венд, пожилой, хромой и не привлечёт внимания. Где сейчас мальчик?

– Мы выпускаем воспитанников приюта в пятнадцать лет. Сейчас он живёт в Жарнаже у священника, прислуживает в церкви и, согласно вашему указанию, ходит за коровами и овцами деревенских жителей в качестве помощника пастуха. Дорогу знает, но самому следить за стадом…

– Следить за стадом будет наше чудище, – разъяснял Натаниэль и снова погладил млеющую животинку. – Вы даже не представляете, что это за умница!

3923 год от Второго пришествия Экзепра

Столица Орлеании город Лютеция

«Шмяк!» – диванная подушка пролетела в опасной близости от люстры и врезалась в стену. Осиротевший диван печально смотрел ей вслед. Потревоженные хрустальные висюльки на люстре боязливо звякнули.

«Шшисс!» – последовавший за подушкой букет прошёл по более низкой траектории, щедро осыпав многострадальный диван лепестками и оросив каплями воды.

Сама ваза осталась на месте. Ранее муж и особенно свёкор сумели объяснить Милине Караджерович (в девичестве Кралич), что не намерены бесконечно пополнять запасы фарфора. И если она не оставит привычку кидаться в стены бьющимися предметами, подобно страдающим красавицам из романов, есть придется с простых тарелок, а цветы ставить в стеклянные банки. Да и отметины на стенах будут замазываться исключительно из её карманных денег. Романтические героини со столь возмутительным семейным деспотизмом не сталкивались, но жизнь сурова – пришлось ограничиться совсем маленькими погромчиками, последствия которых слуги могли легко убрать.

Свёкор, то есть князь Божидар, только что покинул гостиную, объяснив, что развода не будет. Нет, разумеется, в свободной демократической стране никто не может заставить женщину жить с опостылевшим супругом, более того, ей даже полагается содержание… Но вот с размером этого содержания неизбежны проблемы. Любомир Караджерович, хотя и разменял шестой десяток, денег имел очень немного, как, впрочем, и оба его младших брата. Все семейные капиталы находились в руках отца, а он содержать бывшую невестку не собирался. И никакой суд здесь не поможет.

– Если муж не устраивает, заведи любовника, – холодно обронил Божидар. – Возьми секретаря, в конце концов! Да хоть двух секретарей и трёх лакеев впридачу, если сил хватит! Любо не против. Но в случае развода пойдёшь в посудомойки, потому что делать ничего не умеешь, а для публичного дома старовата. Конечно, кое-где сорокалетних берут, но исключительно с большим профессиональным опытом.

– Я уйду к папе с мамой! – со слезами взвизгнула Милина в безукоризненно прямую, несмотря на возраст, спину свёкра.

Ответа не последовало. Будучи небогатым, но плодовитым, семейство потомков фрейлины последней вендской императрицы успешно торговало красотой и древностью рода своих дочерей. Конечно, разведёнку оно назад примет, выделит ей комнату и не откажет в миске супа, но разве того хотелось страдалице? Красивый актёр, с которым она собиралась кутить на деньги, полученные при разводе, пока что готов