Юрий Корчевский - Пилот штрафной эскадрильи

— Бред какой-то! — Михаил понял, что его объяснениям никто не верит.

— В камеру его! А я пойду взгляну на самолет – чего он там пригнал? — лейтенант зло засмеялся.

Конвоиры толкнули Михаила в спину:

— Иди!

Его завели в небольшую комнату с зарешеченным окном и закрыли дверь.

В тюрьме или камере Михаилу еще сидеть не приходилось. Он осмотрелся. Хотя смотреть-то, по сути, было не на что. Комната – или камера – была абсолютно пуста: ни топчана, ни стула.

Михаил уселся в угол. Его одолевали мрачные мысли. «Зачем рвался к своим, да еще и на самолете? Выходит, глупость совершил? Может быть, надо было сесть где-нибудь в поле, самолет сжечь, а самому идти пешком? И линию фронта не разглядел. Да и была ли она сплошной, та передовая лета сорок первого?» Михаил даже застонал от осознания ошибки, которая может дорого ему обойтись. Если начнут копать да допрашивать, подмена вылезет наружу. Хуже того: если недалеко базируется 8-й авиаполк, могут вызвать командира эскадрильи для опознания. Все сразу и всплывет. Никакой он не Борисов. Фото на удостоверении мутноватое, из ста человек половина будет похожа, но любой сослуживец Борисова сразу скажет – не он! Тогда никакие слова оправдания уже не помогут. К стенке поставят – и расстреляют. Время суровое, а его правдивый рассказ на сказку похож. «Интересно, — промелькнула мысль у Михаила, — в авиачастях все военнослужащие должны иметь голубые петлицы и такого же цвета околыш на фуражке?» У лейтенанта, который его допрашивал, они были темно-синего, даже какого-то василькового цвета. «А не НКВД ли это?» – обожгла его догадка.

Низко, почти над крышей, прошел самолет, натужно ревя моторами. «Бомбовоз!» – понял Михаил. Вот ведь и угораздило же его на аэродром бомбардировщиков сесть. Обычно они от передовой дальше базируются, чем истребители. Еще ведь и спросят – а почему так далеко залетел? Коли истребитель, так и искал бы свой аэродром! Что тут ответишь? Что планшета с картой на трофейном самолете не было да сумерки, в которых сориентироваться трудно? «Вот так и умрешь ты, Миша, в прошлом времени, да еще позорной смертью предателя и немецкого шпиона, не успев даже повоевать толком, — с горечью подумал он. — Да нет, кое-какой ущерб врагу все-таки нанес, — утешая себя, вспоминал он события прошедшего дня. — Несколько врагов убил, склад с горючим сжег, немецкий истребитель к своим перегнал. Так что свой вклад – пусть и маленький – в будущую Победу я уже внес».

Может быть, на секунду, на миг, но общую победу он приблизил. А с этим и умирать не так страшно. Загремел засов:

— Выходи! Руки за спину, иди вперед.

Михаила завели в ту же комнату, к уже знакомому лейтенанту.

— Будешь продолжать врать или сознаешься?

— Я правду сказал, добавить нечего.

Лейтенант кивнул. Конвоир сзади ударил Михаила прикладом винтовки под колени. Пилот упал, а конвоир принялся его пинать сапогами. На каждый удар тело отзывалось острой болью.

— Хорош! — приказал лейтенант. — Садись!

Михаил, преодолевая боль в избитом теле, уселся на табуретку, с трудом удерживая равновесие. Нижняя губа его распухла и кровила, левый глаз заплыл.

Лейтенант направил свет настольной лампы в лицо пилоту.

— Рассказывай – только правду! Будешь врать – все зубы выбью, сука! Чего с вами, гнидами, церемониться? Все равно к стенке поставим!

— Говорить ничего не буду. Все равно вы мне не верите, — едва выговорил Михаил.

— Нет, будешь говорить! — заорал лейтенант. Он вытащил из стола пистолет и сунул его под нос пилоту. — Или ты говоришь правду, или я тебя сейчас пристрелю!

— Пострелять захотелось? — Михаил сплюнул на пол. Пол окрасился кровью. — Ты бы лучше на передовую сходил.

Лейтенант пистолетом ударил Михаила по скуле. Сильно ударил, аж голова мотнулась в сторону.

В коридоре послышались шаги. Дверь распахнулась, и вошел военный. В каком он был звании, Михаил понять не смог, но сквозь розовую пелену разглядел на петлицах по две «шпалы».

Не обращая внимания на окровавленного Михаила, военный встревоженно сказал:

— Немцы прорвались, танки сюда прут. Километров двадцать осталось.

Лейтенант вскочил.

— У меня подследственный.

— А мне начхать! Собирайте документы и готовьтесь к передислокации.

— Есть! — Лейтенант козырнул. — А этого куда?

Военный бросил беглый взгляд на Михаила:

— Летчик?

— Так точно! — едва шевеля разбитыми губами, выговорил Михаил.

— За что в особом отделе?

Вмешался лейтенант:

— Сел на наш аэродром на немецком истребителе. Говорит – из восьмого ИАП, сбили над захваченной территорией. Сумел угнать «мессер».

В глазах военного промелькнуло удивление.

— На СБ[2] летал когда-нибудь?

— Никак нет.

— Вот что, лейтенант, заберу я его у тебя. У меня два бомбардировщика без экипажей стоят.

— Так не положено: он проверку пройти должен.

— Ты в его полк звонил?

— Связи нет.

— А документы?

— В порядке.

— Потом, позже разберешься. Как там тебя? — этот вопрос был уже адресован Михаилу.

— Борисов. Старшина Борисов.

— Пошли со мной.

Военный вышел, Михаил – за ним.

Ни конвоир, ни лейтенант не сделали даже попытки остановить его.

— Вот что, старшина. У меня потери большие, вчера два экипажа на земле погибли, при бомбежке. А самолеты их целехоньки. Ну не жечь же исправную технику! Коли ты с немецким истребителем разобрался, думаю, с СБ управишься. Механика я тебе дам, моторы он запустит. На первой машине я полечу – вместе со штурманом, ты за мной держись.

— Слушаюсь, товарищ майор.

— Глаз-то видит? Управишься?

— Управлюсь – жить охота.

— Это ты правильно сказал. Лейтенант наш совсем с катушек слетел. Ему одни враги да предатели вокруг мерещатся. Насмерть забьет.

Они прошли к стоянке самолетов.

— Вот твой стоит. Михайлов! Ты где?

— Туточки я, товарищ комполка.

— Нашел я пилота-истребителя. На СБ он не летал, но летчик боевой.

— А как же…

— А вот так! Нет у меня других пилотов. Двигатели ему запустишь. Штурмана тоже нет: за мной лететь будете.

Комполка направился к соседнему самолету.

— Товарищ пилот, извините, не знаю вашего звания, — обратился механик к Михаилу.

— Старшина. Старшина Борисов Сергей, — представился Михаил.

— Старшина Михайлов Петр, — протянул руку механик.

— Ну вот и познакомились, — пожал Михаил руку механику. — Показывай, как тут и что.

Откинув фонарь, они заглянули в пилотскую кабину. Тускло светились лампы подсветки.