Влад Савин - Лениград - 43

О дальнейшем лучше не вспоминать! В зал ввели Бур-Комаровского, и это ничтожество, этот опереточный генерал, подобранный мной буквально в лондонской канаве, этот предатель, всем обязанный мне, этот подлый трус, у которого даже не хватило духа застрелиться, обрушил на нас целый поток грязи, на вполне понятном английском языке! Он подробно рассказал обо всех инструкциях, которые я ему давал накануне Варшавского восстания — клянусь, в действительности там не могло быть слов про «новый санитарный кордон против большевизма», это не произносилось вслух! Тем более, я не могу нести ответственности за все требования, которые этот недоносок из Варшавы успел выдвинуть к русским «от лица польской нации», присочинив, что этот бред редактировался лично мной полностью, а не отчасти! И конечно же, я не мог знать, что этот негодяй по совместительству является еще и немецким агентом!

Тут Сталин с удивлением спросил, неужели лучшая в мире британская разведка не знала о связи Коморовского с группенфюрером СС Фегеляйном, занимающим нынче должность представителя СД в ставке фюрера? При том, что сам Коморовский факта своей еще довоенной дружбы с этим человеком отнюдь не скрывал, как и того, что переписка между ними, через доверенных лиц, продолжалась до времени восстания! Неужели в МИ-6 сидят столь наивные люди, что верят, будто назначенный вами предводитель восстания обсуждал с высокопоставленным гитлеровцем всего лишь прошлые конноспортивные дела?[16] А как вы тогда объясните, что немцы в Варшаве явно были готовы к началу восстания, приняв эффективные предупредительные меры, как например арест многих офицеров АК а особенно АЛ, в последний момент, по неизвестно откуда взявшимся спискам? Если Коморовский прямо указывает, что предупредил Фегеляйна, «чтобы избегнуть лишних жертв» — чьих, немецких военнослужащих и штатского персонала? И после столь «удачного» начала восстания, британская сторона сохранила к Коморовскому доверие — тогда проверьте, мистер Черчилль, не сидит ли у вас в Лондоне еще один немецкий агент!

Был редчайший случай, когда я сорвался. Достаточно — уберите это ничтожество! Признаю, что совершил величайшую ошибку в жизни, доверившись мерзавцу! Заверяю, что он, прикрываясь моим именем, и полученными от меня полномочиями, преследовал свои собственные, гнусные цели! Ни я, ни Британия, больше не желают иметь с этим подонком ничего общего! И если вы его расстреляете — туда этой сволочи и дорога!

Тут Сталин ответил, что Коморовский конечно, получит, что заслужил. Но у вас в Британии есть понятие «прецедент». И если имеет место один случай, когда некто, прикрываясь вами, совершал действия, никак не приближающие победу над немецким фашизмом, то советская сторона в будущем имеет право иметь подобное в виду, и принимать те меры предосторожности, какие найдет нужным. Конкретно же, касаемо например Югославии — мы принимаем ваше предложение, с оговоркой, что любое лицо, уличенное в связях с фашистами, или в своей деятельности способствующее им, должно быть осуждено, как военный преступник, и это не подлежит обсуждению!

Британский джентльмен играет честно. Это значит — никогда и никому не прощает своих поражений! Первое правило мудрости англосаксонской расы — не покоряющийся, не управляемый нами, должен считаться врагом, даже если в данный конкретный момент никак нам не угрожает, или формально является союзником. Второе правило — с врагом совершенно не обязательно воевать оружием, тайная работа по разъеданию его изнутри, ослаблению его мощи, одновременно с внешней улыбкой и заверением в дружбе, бывает гораздо действеннее! И третье правило общеизвестно — «у Британии нет друзей, а есть интересы». Что следует понимать, даже контролируемый нами союзник должен быть уничтожен без всякого сожаления, если это будет нам выгодно! Понятия подлости и предательства в политике не может существовать, по определению! Это называется «реалполитик», джентльмены! Я никогда не прощу России, даже не своего личного унижения — а того, что она осмелилась играть по своим правилам! Это исключительно наше право — менять правила во время игры.

И потому — я уничтожу Россию! Мы с ними разные цивилизации, мира между нами не может быть никогда. Как только завершится эта война — начнется следующая, и не обязательно с громом пушек!

А если я не успею завершить дело — закончат мои наследники. Но эти слова никогда не будут доверены бумаге).

Ленинградская конференция была вершиной в развитии сотрудничества трёх Великих держав. Мы искренне желали всеобщего благоденствия и мира — и не вина Запада, что послевоенное мироустройство пошло по другому пути. Было принято, что важнейший вопрос об обращении победителей с Германией подвергнется предварительному обзору, как колоссальной политической проблеме и, как выразился Сталин, «весьма предварительному». Политические аспекты были и более отдалёнными, и более гадательными. Они явно зависели от результатов великих битв, которые ещё предстояли, а затем и от настроений каждого из союзников после победы. Также, были достигнуты предварительные, но принципиальные, соглашения по чисто техническим вопросам, в преддверие будущей встречи наших войск — установление оперативных каналов связи, возможный обмен офицерами связи, даже ознакомление с силуэтами военной техники друг друга, чтобы избежать «дружественного огня».

(ну вот, вполне прилично звучит для мемуаров).

Вот не было печали — купила баба порося!

Это я про янки и англичан, конкретно — про их подводников. Оказывается, они с их флотом шли не просто так — а должны на время пребывания эскадры в Полярном, развернуться в море, обеспечив ближний базовый дозор. А по жизни — ежу понятно, что хотят изучить наш театр. Чем наши руководствовались, разрешив это безобразие, не знаю, возможно, ссориться не захотели. Но командование СФ рассудило здраво — так, орлы, возле Кольского Залива вы нахрен никому не нужны, это давно уже тыловой район, где немцев год как не видели. Если хотите реально помочь — пожалуйста, в Нарвик, там вам поставят боевую задачу (все подспорье!). Там ближайший порт у немцев, это Тронхейм, наши на него по суше посматривают, но пока еще не добрались. А значит, есть и немецкая коммуникация по морю туда, и Арктическая флотилия их U-ботов, вот для вас и цели!

Ну а мы болтаемся в море. Вместе с «Куйбышевым» и «Урицким», принявшим в Нарвике топливо, идем встречать очередной конвой — вдруг немцы рассудили, что страшная «моржиха» союзную эскадру охраняет, значит по транспортам можно отработать, и сколько еще у них лодок «тип XXI» может найтись? По автономности в принципе, терпимо — до Конго весной ходили гораздо дольше. А светиться в Полярном пока их эскадра назад не уйдет нам не с руки. Будут всякие вопросы задавать, а то и попросятся на борт, посмотреть и познакомиться, так что отказать будет неудобно — ну зачем нам это? Так что, «чтоб вас в Главной Базе пока не было», и нет пока еще у СФ оборудованных баз в дальних бухтах, вроде Видяево и Гаджиево, там в лучшем случае, причал с парой домиков рядом.