Виктор Зайцев - Спасти веру предков, или вынужденные язычники
Стараниями англоязычных писателей дворянская верность слову испанцев была высмеяна, как признак ограниченности и глупости, непрактичности. В конце двадцатого века соблюдение клятвы уже считалось в Европе признаком дикости и варварства, о чем цивилизованные европейцы не стеснялись говорить вслух. Без зазрения отсутствующей совести политики Европы предавали и отказывались исполнять свои же обещания. Лучшим английским политиком двадцатого века считается Черчилль, дважды предававший свою партию ради карьеры. Пожалуй, ни одна европейская страна не дала столько ярких примеров предательства и нарушения клятв, как Англия. Это на фоне испанских, русских и немецких дворян и офицеров, предпочитавших расстаться с жизнью, но не с честью. Англичане предпочли отстаивать свою честь в суде, создав прецедентную систему права. По ней наиболее богатый спорщик автоматически получал преимущество даже при самом порядочном судье.
В европейских странах с ранних веков действовали "варварские правды", затем определённые уложения, кодексы, затем римское право. По ним нарушителю закона наказание было уже отрегулировано. И, потерпевшим, оставалось лишь доказать сам факт совершения преступления виновником, после чего решение по делу зависело от продажности судей. Теоретически, любой, самый малограмотный потерпевший имел возможность наказания преступника. В прецедентном же праве трактовка дела зависит от опыта и грамотности адвокатов, и наиболее богатая сторона, купившая самого опытного юриста, автоматически становится в наиболее выгодном положении. Ибо опытный юрист знает больше прецедентов и различных решений по аналогичным преступлениям. Это развязывает руки богатым и влиятельным, делая невозможным беднякам добиться правды в суде, даже при самом неподкупном судье. Практически англичане узаконили право сильного и богатого, когда страна не имеет ни конституции, ни уголовного кодекса, но, упрекает остальные государства в отсутствии демократии. Довольно смешно для монархии, не правда ли?
Даже Ярослав ужаснулся подобной перспективе и безоговорочно принялся требовать соблюдения клятв и обещаний от своих подданных. После второй попытки вторжения с материка, он обнародовал свою "Славянскую Правду", изданную тиражом в две тысячи экземпляров. Лосев принимал некоторое участие в подготовке главного закона королевства, добившись вписания туда требований принципов единонаследия и неделимости поместий. В том числе и королевства, где наследником признавался старший сын короля или последующие дети, и лишь при отсутствии детей брат или сестра умершего монарха. На всякий случай, закрепили требование выборов короля в случае прерывания династии созванным советом представителей всех сословий. Характерно, что в "Славянской Правде" клятвопреступление считалось преступлением против основ королевства и каралось либо смертной казнью на месте, либо личным судом короля. Под королевскую юрисдикцию подпадали, кроме клятвопреступления, ещё три деяния – восстание против королевской власти, шпионаж и покушение на королевскую семью. Только эти преступления карались смертной казнью либо наказанием, назначенным лично королём. За остальные преступления, как и в Русской Правде, смертной казни не было. Хотя иные наказания, в частности за убийство, вроде выдачи головой, могли стать хуже смертной казни для преступника.
Другого вмешательства в социальную структуру королевства Сергей не предпринимал, считая, что история всё расставит по своим местам и без его участия. Ближе к весне участились случаи браконьерства в его угодьях, причём, в подавляющем большинстве, зверя били исключительно славяне-переселенцы. Они не могли отвыкнуть от бескрайних лесов Прикамья, где на рубку леса и охоту никаких ограничений не было. В умах славян не укладывалось, что ресурсы острова не бесконечны, а плотность населения в десятки раз выше, чем в Приуралье. При бесхозном отношении к лесам, дичь выбьют за время жизни одного поколения, Сергей подобное уже проходил. Потому он пока ограничивался регистрацией браконьеров и небольшими штрафами, рассчитывая создать из них первую волну переселенцев в Америку. Дерзкие и умелые охотники там пригодятся.
Уже в конце марта Ярила лично возглавил плаванье на юг, к западному побережью Африки, в составе почти всего флота из восемнадцати троек и двух двоек. Вуйко не оставил старого приятеля одного, отправившись во главе десятка своих учеников устанавливать новые торговые контакты. Неожиданно для старого скептика Лосева, плаванье оказалось весьма удачным и быстрым. Корабли вернулись в начале мая, с баснословными барышами. Предложенные славянами простые железные изделия, от наконечников стрел до топоров и ножей, бусы и зеркала, оказались весьма востребованы вождями прибрежных племён. Кроме натурального обмена на слоновую кость, целые штабеля из ценных пород дерева, пряностей и редких фруктов, Вуйко договорился о поставках золота. С собой он привёз полпуда благородного металла, не сомневаясь в дальнейших регулярных поступлениях, хитрец обещал местным вождям продавать за золото мечи и стальные доспехи, пришедшиеся неграм по вкусу.
На обратном пути мавританские судёнышки пытались захватить непрошеных конкурентов, собрав для этого почти полсотни лодок с воинами. Ярила, как и договаривались, обсуждая подобные ситуации зимой, заманил пиратов в открытое море. Там, потеряв берег из вида, расстрелял картечью все вражеские корабли, подобрав выживших людей на борт троек. Пять сдавшихся лодок привёл в Портсмут на буксире. Рудники и шахты графа Васакса получили три сотни пар рабочих рук, а трофейные суда были проданы за полцены местным рыбакам. Едва разгрузившись и отдохнув неделю, Ярила отправился обратно, Вуйко, в предчувствии баснословной прибыли, не давал приятелю покоя. На этот раз славяне не спешили, решив пройти мористее. Лосев помнил, что возле западного побережья Африки есть несколько островных архипелагов, но, в отсутствие карты не представлял их местонахождение и помнил лишь название Канарских островов. В любом случае, опыт плаванья на дальние расстояния славянские мореходы набирали стремительно, открыв несколько необитаемых островов уже в третьем торговом походе. До сезона штормов тройки успели сделать по четыре рейса к африканскому побережью, два последних в составе королевского флота.
Сергей не собирался делать тайну из пути на богатый юг, привлекая всё большее число торговцев и феодалов к постройке кораблей. Собственно, после пары прибыльных рейсов, давших небывалую выручку владельцам товаров и всем участникам похода, жителями королевства овладела "африканская лихорадка". Профессия моряка стала самой популярной, количество желающих поступить в морское училище Портсмута и служить на кораблях графа Васакса превысило число учебных мест в три раза, позволив проводить определённый отбор. Впервые короли материковых государств, прежде чуравшиеся общения с язычниками, стали присылать послов Ярославу, наводить официальные контакты, настолько поразил взлёт доходов славянского королевства. Лондон и Портсмут становились центрами европейской торговли, притягивая торговцев невысокими пошлинами.